Матвей снова сжал мою руку, и это немного отрезвило меня:
— С третьего?
— Да.
— Где она?
— Мы в приемное привезли… обезболивающее вкололи, а дежурный врач вам решил звонить, я-то в «Скорую» хотела…
— Никаких «Скорых», сами разберемся, — решительно заявил Матвей, не дав мне даже рта открыть. — Я ведь все еще числюсь у тебя в консультантах?
— Да, но я не понимаю…
— Лена, халат мне и перчатки, — попросил Мажаров, поворачивая в приемное отделение. — Я сам ее осмотрю, а дальше решим.
Оксана лежала на каталке в одном из кабинетов приемного отделения.
Лицо ее было бледным, на левой щеке — большая ссадина, на голове запекшаяся кровь, волосы в этом месте слиплись в комок. Левая нога вывернута неестественно, голень деформирована — явный перелом, возможно, даже со смещением, рука левая тоже в странном положении, похоже на перелом ключицы.
Матвей надел халат, принесенный Леной, вымыл руки и натянул перчатки.
— Деля, выйди."
"— С чего вдруг? — возмутилась я. — Я врач, прежде всего, и не надо мне тут командовать, куда идти и что делать.
— Понятно, — коротко бросил муж. — Тогда тоже мой руки, будем смотреть. Где дежурный врач?
— Да здесь я, — вошел в кабинет хирург Семычев. — Запись отошел в истории сделать.
— Готовьте рентген, он нам понадобится, — скомандовал Матвей. — Вот что делать будем, когда переломы подтвердятся? Я бы еще и брюшную полость посмотрел, чтобы тупую травму не прозевать.
— Может, лучше в городскую? — спросил Семычев, но я резко сказала:
— Нет, в городскую я ее не отправлю.
Гипсовые бинты у нас есть, но ей явно нужна репозиция (сопоставление фрагментов кости с целью улучшения правильного сращивания перелома), думаю, я сейчас позвоню в городскую и попрошу прислать мне сюда травматолога.
— А если там вытяжение понадобится? — настаивал Семычев, и я разозлилась:
— Антон Андреевич, я вам настоятельно рекомендую заняться своими прямыми обязанностями. Здесь мы разберемся сами, спасибо.
Семычев пожал плечами и ушел, явно испытав облегчение, а Матвей хмыкнул, осматривая Оксанкину ногу:
— Боится парень.
— Мне наплевать. Что с ногой?
Матвей надавил, и Оксанка вынырнула из медикаментозного забытья:
— Ай!!! Больно!!!
— Больно?! — вспылила я, но Матвей сделал страшные глаза и жестом показал, что сию минуту выставит меня из кабинета, если я не закрою рот или хотя бы не сменю тон. — Ты совсем с ума сошла, да? — наклонившись к самому лицу подруги, спросила я.
