Парикмахер снова вздохнула и защелкала ножницами где-то у моего затылка. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как тяжелые пряди падают на пол — оказывается, это довольно тяжелый момент, я прежде никогда не стриглась так радикально, разве что кончики немного, а тут… Нет, я не могу плакать, не могу остановиться — мне надо изменить себя так, чтобы не было похожих черт.
Когда все было закончено, мастер смела с накидки остатки волос и предложила:
— Ну, смотрите.
Я открыла глаза. Стрижка вышла прекрасная, хоть и очень короткая.
Непривычно холодило шею и уши, голова казалась необыкновенно легкой. А мне все равно хотелось плакать от ощущения, что вместе с волосами ушло все хорошее, что было в моей жизни. Ушло мое прошлое, чтобы больше никогда не повториться.
Аделина
Матвей настоял на том, чтобы поехать со мной, и сам сел за руль:
— У тебя руки дрожат, мне это не нравится. И потом, куда ночью по загородной трассе в одиночестве?
Я испытала прилив нежности и благодарности — он не бросил меня в такой ситуации, предложил помощь, подставил плечо.
И я эту помощь приняла, хотя прежде, возможно, фыркнула бы и отказалась, привыкнув все и всегда решать самостоятельно. Но, как заметил Васильков, брак влиял на меня в лучшую сторону.
Мы ехали по плохо освещенной дороге в сторону поселка, и я чувствовала, как внутри нарастает напряжение. Меня не могли выдернуть среди ночи просто так — либо что-то случилось, либо привезли кого-то срочно, такое иногда бывало, когда, скажем, кто-то из высокого начальства попадал в аварию, например.
Однажды я так в буквальном смысле собирала по кусочкам лицо жене одного из заместителей мэра — женщина уснула за рулем и влетела в опору линии электропередачи. Но что толку гадать, сейчас доедем и все узнаем.
Мы вошли в административный корпус, но тут в сумке у меня зазвонил мобильный, и дежурный врач взволнованным голосом попросил идти сразу в лечебный. Это мне не понравилось:
— Похоже, что все-таки у нас что-то стряслось. Матвей крепко сжал мою руку:
— Ничего, сейчас разберемся.
Мы быстро перешли прямо по улице в лечебный корпус, и уже в холле меня ждала дежурившая в эту ночь сестра Лена:
— Ой, Аделина Эдуардовна… — мне показалось, что она всхлипнула. — Идемте скорее…
— Мне кто-нибудь толком объяснит, что произошло вообще?
— Даже не знаю, как сказать… в общем, Владыкина…
— Что с ней?
— Она из окна выпрыгнула, Аделина Эдуардовна, — пролепетала Лена.
Я приклеилась к полу, не в силах сделать ни шагу.
