И лучше сделать это поскорее, еще до операции, а то потом будет не до того. Надо привлечь к этому Женьку — а что, ночью мы вполне можем этим заняться, здесь ведь нет больных, требующих неусыпного наблюдения. Решено — сейчас отпрошусь, пойду в поселок, куплю краску, а заодно зайду там в парикмахерскую, сделаю стрижку. Красить волосы там не получится, так надолго меня не отпустят.
С этими мыслями я и шла рядом с Женей по длинному переходу в административный корпус. Услышав мою просьбу, Женька вздохнула:
— А не жалко? Такие волосы…
— Ой, ерунда! — отмахнулась я, пытаясь выглядеть беспечно.
— Не понравится — отращу, всего и дел.
— Ну, как знаешь. Давай попробуем.
Драгун сидела за столом в просторном кабинете и что-то быстро набирала на клавиатуре, то и дело сверяясь с записями в толстом ежедневнике. Когда я, постучав, вошла, она сняла очки, отодвинулась от стола и пригласила:
— Проходите, Станислава Юрьевна, присаживайтесь.
Я села на диван у окна. Драгун выглядела еще более измученной, чем утром, и я подумала, что, должно быть, с ее подругой не все так хорошо, как рассказывала Женя.
— Итак, Станислава Юрьевна, давайте обсудим то, что произойдет с вами после хирургического вмешательства, — сказала Драгун и повернула ко мне монитор, на котором красовалась моя фотография. — Вот так вы выглядите сейчас, — она заскользила мышью по коврику, и на экране по моему лицу забегала стрелка, отмечая красным пунктиром зоны, в которых будут проводиться операции. — После всех наших манипуляций на выходе будем иметь вот это, — она щелкнула мышью, и во весь экран высветилось лицо, на котором только глаза были моими.
— Ого… — только и смогла выговорить я. — Что-то я при поступлении не совсем уловила суть…
— Вы передумали? — внимательно посмотрела на меня Драгун, и я даже немного съежилась под взглядом ее прозрачных глаз.
— Нет, что вы, — поспешно заверила я, опасаясь, что сейчас она снова начнет волынку с психологом и прочими аргументами «против». — Просто очень неожиданно увидеть вот так крупно то, что получится потом.
Знаете, ведь в голове это все довольно эфемерно — ну, нос подправят, ну, губы, скулы… а общая картина не особенно складывается. А тут… но мне нравится то, что должно получиться.
— И вы сможете привыкнуть жить с чужим лицом?
— А что тут такого? — легкомысленно улыбнулась я. — Научусь иначе краситься, вот и все.
— Дело не в макияже, Станислава Юрьевна, вы ведь отлично поняли, что я имею в виду, — устало произнесла Драгун и сжала пальцами переносицу.
