— Что не так опять? Ты вроде должна излучать счастье, спокойствие и полную удовлетворенность жизнью, а тут, смотрю, ничего не поменялось.
— Может, хватит демонстрировать зависть так уж явно, а? — поинтересовалась я с улыбкой.
— Фу! — притворно оскорбилась Оксана. — Ну как ты вообще такое можешь говорить? Я же исключительно за твое счастье, уж кто-кто, а ты его точно заработала.
— И давай на этом обмен колкостями закончим. Ты с каким вопросом ехала? И, кстати, что у тебя с губами? — я прищурилась и встала, поманив подругу за собой к окну.
Развернув Оксану лицом к свету, я пристально посмотрела на ее слегка перекошенные губы, взяла салфетку и вытерла помаду, чувствуя под пальцами бугорки.
— Ты что — сделала что-то?
Оксанка виновато кивнула:"
"— И прикинь, все пошло какими-то кочками.
— Ну, в целом мне понятно. Можем прямо сейчас Василькову показать, он и сделает.
— А сама что? — недовольно поморщилась Оксана.
— А у меня, если помнишь, принцип — никогда не лечить родных.
— Ну, пусть Васильков…
Мы пошли в лечебный корпус, и по дороге я позвонила в ординаторскую, попросив дядю Славу подойти в смотровую.
Увидев Оксану, он почти сразу понял, в чем дело:
— Дешевенькие препараты колола? Молодец. А в какой подворотне?
— Ну, я не виновата, что ваша начальница меня на порог своей клиники пускать не хочет, — пожаловалась Оксана, усаживаясь под лампу. — А это можно как-то исправить?
— Исправить-то почти все можно, — садясь напротив и опуская на лоб зеркало, сказал Васильков. — Вопрос только в том, научит ли кого-то чему-то подобная манипуляция.
Так больно? — легко нажав на нижнюю губу, спросил он, и Оксана поморщилась:
— Неприятно.
— Ну, еще бы…
— А следы останутся?
— Будем очень стараться.
— Вы, Вячеслав Андреевич, клиентку не пугайте, а то ускачет вместе со своими комками в губах, — вмешалась я.
— Куда она денется? — рассмеялся он, закончив осмотр. — Не ходить же по улице с такими буграми, правда? Можно амбулаторно все сделать, но я рекомендую все-таки пару дней в стационаре провести.
Расценки наши знаете?
Оксана беспомощно оглянулась на меня, и я кивнула.
Разумеется, брать с нее деньги за операцию и два дня в стационаре я не собиралась, хотя, наверное, и следовало сделать это просто для науки, чтобы знала, как оплачиваются последствия инъекций в сомнительных кабинетах. Но я прекрасно понимала, что таких денег у безработной Оксанки, живущей с матерью, просто нет.
— Этот вопрос решили, — заключил внимательно наблюдавший за нами Васильков.
