Я просто люблю готовить и умею это лучше тебя, что тут ужасного? Мне вообще не сложно, а заняться все равно сегодня нечем. Думал, что на кафедру поеду, а там что-то изменилось, перенесли собеседование.
— Перенесли? — насторожилась я.
— Да, говорю же — там какое-то мероприятие сегодня, назначили на завтра, в два часа дня.
— Матвей, ты на самом деле считаешь, что это хорошая идея — уйти в преподавание? — осторожно спросила я, помня, как болезненно Матвей реагирует на любые вопросы, касающиеся его дальнейшего будущего.
— Деля, у меня нет выбора, к сожалению. Встать к столу я не могу, просто права не имею, сил в себе не чувствую. А просиживать диван дома, сама понимаешь, я не собираюсь. Чем плоха преподавательская деятельность?
— Да ничем. Но я просто не понимаю, почему ты не хочешь повторить курс реабилитации и заниматься тем, что ты умеешь лучше всего? Ведь последствий ранения объективно никаких. Рука твоя в порядке, это тебе и на медкомиссии сказали, — настаивала я.
— Проблема, мне кажется, скорее надуманная — нет? Может быть, тебе с психологом поработать? Это ведь посттравматический синдром.
— Чувствую, нового специалиста на место Евгения Михайловича ты нашла, а теперь мечтаешь проверить его в деле, да? — выставляя на стол масло, сметану и варенье, засмеялся Матвей.
— Ну, и это тоже, — не стала отпираться я, придвигая к себе чашку для кофе. — Но согласись, Матвей, что моя идея не так уж плоха? Что ты потеряешь, если встретишься с ним?
Он сел напротив меня, молча плюхнул себе в тарелку пару ложек сметаны, свернул блин и долго смотрел на него, словно вспоминая, зачем вообще взял его в руку.
Я тоже молчала, зная, что уже достигла той черты, перешагивать которую не стоит. Мажаров никогда не выносил давления, а в вопросах, касавшихся его выбора, особенно, поэтому теперь, сказав все, что хотела, я могу только ждать, какое решение он примет.
— Давай сделаем так, — произнес наконец Матвей, положив блин в тарелку.
— Я схожу к твоему психологу, но решения своего не изменю, что бы он мне ни сказал. Я отдаю себе отчет в том, что собираюсь сделать, и вряд ли советы человека, совершенно меня не знающего, могут это как-то изменить. Но ты права — мне нужно проговорить свое решение вслух еще раз.
Я еле заметно перевела дыхание — мне на долю секунды показалось, что Матвей рассердился на меня за попытку подтолкнуть его к чему-то.
