Почему я никак не могу отвыкнуть состязаться с Матвеем во всем, даже в мелочах? Почему мне так важно оставить за собой последнее слово? Разве это не самый верный путь к краху?
Когда та же Оксанка рассказывала мне о проблемах в семейной жизни, я легко раздавала советы вроде «умей вовремя закрыть рот», «не старайся стать выше мужа», «не унижай его» и тому подобное. Оказывается, советовать куда легче, чем следовать советам самой…
К тому моменту, когда я, уже накрашенная и уложившая волосы, вышла из ванной, Матвей успел собраться и теперь просматривал какие-то записи в ежедневнике.
Я подошла вплотную, уткнулась лбом в его плечо и пробормотала:
— Прости, а? Не с той ноги, что ли, встала…
— Сочувствую бывшим коллегам, — улыбнулся Матвей, захлопывая коричневую кожаную книжку. — Ты готова?
— Да. На моей машине поедем?
— Нет, на двух. Мне потом нужно на чем-то в город вернуться, не буду же я тебя до вечера в клинике ждать.
Я об этом совсем забыла.
Раньше, до ранения, когда мы уже жили вместе, но еще не поженились, мы часто ездили в клинику на одной машине, считая, что гонять две нет смысла — даже если один из нас дежурил, второй мог свободно уехать домой, а на следующий день мы уже возвращались вместе.
Теперь все будет иначе, и мне нужно как-то к этому привыкнуть.
В клинике Матвея встретили очень радушно.
За то время, что он здесь проработал, Мажаров успел стать частью нашего коллектива, его уважали, к нему обращались за советом, и не только я жалела, что он наотрез отказался вернуться.
Пока муж общался с бывшими коллегами, я успела переодеться, сменить туфли и вернуться в ординаторскую.
— Во сколько приедет ваш знакомый? — спросила я у Василькова, сосредоточенно изучавшего что-то на экране монитора.
— Должен к десяти. Посмотрите фото, пожалуйста, не могу понять — есть асимметрия надбровных дуг или нет? — он развернул монитор ко мне, и я, нацепив на нос очки, тоже стала пристально вглядываться в снимок молодой женщины.
— Да, справа определенно выше.
— Ну слава богу, значит, я не совсем еще ослеп.
Кстати, подруга ваша приехала, ждет в приемном.
— Да? — удивилась я. — Кажется, мы договаривались на завтра?
— Она мне вчера поздно вечером перезвонила, спросила, нельзя ли перенести, у меня как раз завтра есть окно между операциями, так чего тянуть? — пожав плечами, ответил Васильков.
— Странно, но пусть так. Вы ее, надеюсь, без моего участия оформите?
— Ну разумеется. Счета, как я понял, на вашу почту отправить?
— Верно.
