Сам психолог, представившийся Иваном Владимировичем, сел напротив в непринужденной позе, словно нам предстояла светская беседа о новинках кинематографа, например, а не сеанс с копанием в моей голове."
"Мы говорили о каких-то ничего, по моему мнению, не значащих вещах, но внутри почему-то стало тревожно.
Чтобы отогнать это чувство, я принялась в упор рассматривать психолога, что ему совершенно явно не понравилось.
Он изо всех сил старался держать себя в руках, но то и дело ежился, переминал плечами и почесывал пальцем переносицу.
Меня это откровенно забавляло, и я продолжала развлекаться до тех пор, пока он вдруг не задал мне вопрос относительно личной жизни. Этого я не позволяла никому.
— Мне бы не хотелось обсуждать это, потому что вряд ли моя личная жизнь имеет отношение к предстоящим операциям.
— А вот это как посмотреть, — отозвался Иван Владимирович. — Вполне возможно, что ваш мужчина как-нибудь вскользь намекнул на то, что ему нравятся женщины с другим типом внешности…
— Послушайте, вы! — подскочила я в кресле, с трудом сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему в горло.
— Вы ничего не знаете о моем мужчине!
— Так расскажите, — спокойно попросил психолог, но в его глазах я увидела тень испуга.
— Я не буду об этом говорить. А хотите, — неожиданно предложила я, подаваясь вперед, — хотите, я вам о вас расскажу?
— Ну, попробуйте, — благодушно кивнул Иван Владимирович.
— Вы расстегиваете верхние пуговицы на рубашке, чтобы придать себе более брутальный вид. На самом деле вы никакой не брутал, господин психолог, вы — маменькин сынок, живущий сейчас только с кошками.
Да-да, не удивляйтесь. На ваших темных брюках шерсть двух оттенков, значит, кошка не одна, верно? Но вы старательно скрываете это, а шерсть только сзади, там, где вы не можете достать валиком для чистки. Но вам хочется казаться этаким мачо, потому вы сжимаете челюсти, щурите глаза и цедите слова сквозь зубы. Я пока не пойму, зачем вам это, но обещаю, что к концу наших сеансов непременно разберусь, — ласково пообещала я, наслаждаясь растерянным выражением лица психолога, явно не ожидавшего такой наблюдательности.
— Так что, уважаемый Иван Владимирович, давайте уж определимся, кому из нас эти сеансы нужнее — мне, или, может быть, вам?
Он с большим трудом смог придать лицу прежнее волевое выражение, молча собрал со стола бумаги и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я откинулась на спинку кресла и захохотала впервые за несколько недель.
