Хобби гадкого утенка

– Говорил же, – подхватил Кеша, – не выдувай пузыри, нет, баловалась, как маленькая…

Манюня, всегда мигом отвечающая своим обидчикам, отчего-то упорно молчала.

– Отвяжитесь от ребенка, – велел Севка.

– Что случилось? – хором спросили мы с полковником.

– Марья, – велела Зайка, – а ну покажи, давай, давай!

Девочка покорно открыла рот… Я чуть не упала в обморок, Александр Михайлович присвистнул и поинтересовался:

– А что это у тебя такое там внутри черное и жуткое?

– Язык, – сердито ответил Кеша, – это ее глупый болтливый язык!

– Вот так штука, – удивился Александр Михайлович, – она его дверью прищемила?

Маруськины глаза начали медленно наполняться слезами.

Я наконец обрела способность говорить и налетела на Кешу:

– Говори быстро, что ты с ней сделал!

– Вот здорово, – обозлился Аркашка, – нашла виноватого.

– Он ни при чем, – устало сказала Зайка, – если бы ты только знала, как все перепугались! Жуть, она так орала, а потом язык опух и почернел…

– Я думал, отвалится, – сообщил Тузик.

– Не надейся, – фыркнул Кеша, – не будет нам такой радости.

– Ну-ка, – велел Дегтярев, – быстро, четко и по порядку излагайте факты…

– Значит, так, – завела Зайка. – После ужина Маруська вытащила из кармана жвачку «Биг баббл» и с наслаждением выдула пузырь. Аркадий, допивавший чай, возмутился:

– Немедленно прекрати!"

"– Почему? – спросила Маня и быстро выдула следующий, больше предыдущего.

– Смотреть противно!

Маруся ловко щелкнула шар, соскребла с носа и щек розовые, липкие ошметки и заявила:

– А ты не смотри.

– Прекрати.

– Ни за что.

– Иди к себе в спальню, там и безобразничай.

– Еще чего, где хочу, там и сижу.

– Перестаньте оба, – велела Зайка.

– Отвяжись от ребенка, – приказал Севка.

Маруся, почуяв, что общественное мнение на ее стороне, ухмыльнулась и радостно «оживила» еще одно жвачное чудовище. Кеша, решивший дать наглой сестрице подзатыльник, протянул руку… Маруська быстро раскрыла рот и втянула внутрь розовый шар. Но не успела девочка сомкнуть губы, как ее лицо побелело.

– Что случилось? – удивилась Ольга.

– Небось подавилась, – хмыкнул Кеша.

Аркадий нежно любит Манюню. Когда она была маленьким толстощеким младенцем, вопившим часами по ночам, сын мог качать до утра коляску, а потом, зевая, идти в школу. Я совершенно спокойно оставляла мальчика с ребенком, великолепно зная: ровно в восемь Кеша даст ей ужин, потом помоет и уложит в кроватку. Обязательно расскажет сказку, а то и споет песенку.