Хочу тебя испортить

Потом будто заставляет себя вновь на меня посмотреть и продолжает: — Но я помогу тебе. Да, я уже решила. Не пытайся отказаться. Слушать тебя не стану! Нам предстоит нелегкая работа. Но я готова бороться за твою человечность, сводный брат. Я хочу тебя спасти, — заканчивая, громко выдыхает.

Я следом за ней — сипло и рвано.

Смотрю на нее, моргнуть не способен.

После столь искрометного и до дури искреннего монолога моя предыдущая стадия злости кажется просто смешной. Потому что сейчас меня буквально разрывает.

Как после такого не сбросить долбаную спасительницу с крыши?

Как???

Эта чертова сводная сестра несовместима с жизнью.

[1] Манга — японские комиксы, нарисованные тушью. Прародитель аниме.

6

Хочешь взрывать, будем взрывать!

© Варя Любомирова

Кирилл отворачивается. Громко переводит дыхание. Вижу, как при этом раздуваются мышцы на его обнаженной спине, и как высоко вздымаются плечи. Опадают уже медленнее.

Затяжная пауза.

У меня глаз дергается и начинает слезиться. А он все не шевелится, будто и правда кто-то свыше остановил воспроизведение.

Секунду спустя успеваю лишь приглушенно вскрикнуть, так резко он выпрямляется и разворачивается ко мне. Пошатываясь, застывает едва ли не на самом краю крыши.

— Ты, блядь, совсем ополоумела, соваться ко мне с такими мутками? — цедит, выказывая в одном этом вопросе презрение, ненависть и кипучую агрессию. — Знаешь, что я тебя даже видеть не могу? Не то что слышать всю эту хрень!

— Спокойно, — ворчливо отзываюсь я, мечтая вместо слов запустить ему в рожу пиццей.

Едкий тон выдает истинные эмоции. Однако я очень стараюсь снисходительно воспринимать его специфические защитные реакции.

— Спокойно? — повторяет, словно какой-то незнакомый заковыристый, блин, термин. — Я тебя сейчас смахну, нахуй, с этой крыши и тогда успокоюсь.

— Нет, не смахнешь, — уверенно заявляю, хотя в действительности этой уверенности не ощущаю.

Я ведь его совсем не знаю. Не догадываюсь, на что он способен.

Что если то, что Кирилл сделал в общежитии — не самое худшее? Есть ли у него вообще какие-то принципы?

Делаю еще один шаг к нему и сажусь. Пристраиваю рядом с собой коробку с пиццей и, обхватывая руками колени, направляю взгляд на раскинувшийся внизу ночной город.

— Что ты делаешь?

Он не просто зол. Он зол и ошарашен.

— Ты слышишь, что я тебе говорю? Я скину тебя с крыши, идиотка. А может, вначале даже придушу.