Хочу тебя испортить

Казалось, что он меня попросту не видит. Мы не здоровались, за неделю и парой слов не обменялись. Ему, конечно же, плевать, что по его вине со мной чуть не случилась самая настоящая беда. Скорее всего, Кирилл просто рад, что я сама оставила его в покое.

Тогда что ему нужно сейчас? Что его вынудило вновь перейти от привычных ненавистных взглядов к действиям? И зачем так долго меня рассматривать? Намеренно заставляет нервничать!

Тело немеет. Лишь сердце продолжает рваться от натуги.

Не понимаю, за что Бойко так нравится девушкам.

По всем закуткам о нем говорят. Не понимаю… Нет, конечно же, понимаю. Если отодвинуть мою личную обиду и проанализировать все, что я когда-либо читала, видела и слышала… Никто, никогда не назовет его красивым. Но в нем есть нечто большее. Нечто намного большее. Взгляд — как шаровая молния. Голос — как электрошок. И сила, которую без прямого воздействия ощущаешь физически. А это, как и любая неконтролируемая стихия, завораживает. Но, что важнее всего этого… Он законченный придурок! Самый худший человек, которого я когда-либо встречала.

Если у Бога есть черный список, Кирилл Бойко его возглавляет.

Печально, но именно такие люди и добиваются всеобщего признания.

— Ты действительно собираешь свою шайку в крестовый поход? — выдыхает со знакомым презрением.

— Это у тебя шайка. А у меня…

— Полк, блядь? — ухмыляясь, проходится по мне каким-то странным, воспаленным, будто хмельным, взглядом.

Я и до того горела, а после… тело превращается в раскаленную и неустойчивую магму.

Пылает и абсолютно не поддается контролю с моей стороны.

— Твой юмор неуместен!

— Очень даже уместен.

Быстро отвожу взгляд, чтобы иметь возможность перевести дыхание. И с некоторым удивлением замечаю, что в то время как трое остальных парней завели о чем-то разговор, Артем Чарушин все так же непрерывно и напряженно смотрит на нас с Кириллом.

— В академии кипучую деятельность развернула, — как всегда, с каким-то упреком поддевает меня Бойко.

 — Теперь еще со своей ордой Аккерманскую крепость брать вздумала? — тут уже откровенно ржет, придурок.

— Тебе какое дело, я не пойму? Крепость тоже твоя?

— Угомонись, — грубо выталкивая это, физически напирает.

Отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Просто не хочу, чтобы этот ненормальный, как раньше, давил мне в переносицу. Впрочем, избежать этого мне все равно не удается. Еще и руками фиксирует, отсекая со всех сторон пути отступления.