Хочу тебя испортить

Кровь со всего тела стремительно сливается в пах.

— Можно просто Бойка, — рыкаю с явным перерасчетом грубости.

— Спасибо, что разрешил, — язвит в ответ Любомирова. — Бойко.

— Пиздец, ты такая зануда, что даже фамилию мою правильно по буквам выговариваешь.

— А что, у тебя самого с этим какие-то проблемы?

Вот не может меня не бесить!

— Выровняй тон, букаха, — выдаю первое предупреждение. Первое, потому что, мать вашу, знаю, что она не успокоится. — Не у меня проблемы. У всех остальных.

— Так ты на лбу напиши. По буквам.

— Смешно, аж скулы сводит.

— Угу. Кстати, а почему ты не на парах?"

"— Еще я перед тобой, блядь, не отчитывался, когда мне и где находиться! Я, между прочим, в отличие от тебя, у себя дома.

Она больше ничего не говорит. Некоторое время еще смотрит на меня. Да как смотрит! Мерцающим омутом какую-то токсичную хрень транслирует, будто я ей, понимаете ли, что-то должен.

Сука, воздух в глотке застревает. За грудиной какое-то разбалансированное колесо со свистом все живое расфигачивает.

— Полегче, давай, — раздувая ноздри, наглядно демонстрирую, что ее эмоции мне на хрен не упали.

Может, с козой я и перегнул… Но она все равно сучка. Выкатывает средний палец и, резко вильнув задницей, уносится из кухни прочь.

— Я, блядь, за тобой гоняться не собираюсь! — горланю ей вдогонку.

Сам же едва на месте себя держу. Просто между частыми шумными вдохами еще ловлю здравую мысль, что приближаться мне к Любомирой не стоит. Тем более сейчас, когда мы одни в доме… Мать вашу…

За ребрами, будто кислота, какое-то долбаное разочарование разливается, но я мастерски присыпаю его несгораемой массой самолюбия.

Еще и не поела… А я что, виноват? Бежать, может, за ней? Уговаривать? На хер.

Быстро закидываю бунтующий желудок жратвой и от греха подальше сваливаю из дома. По дороге набираю Чару.

— Где тебя таскает? — бубнит тот вместо приветствия.

— Дела были, — выдаю якобы беззаботным тоном.

— Ну-ну… Еще скажи, что очень важные.

— Важнее, блядь, некуда.

И все же вне дома даже дышать легче. Ловлю в зеркале свою подранную рожу и ухмыляюсь. Откидываясь, высовываю в окно руку.

— Ты Маринку сегодня видел? — спрашиваю, похлопывая пальцами по крыше.

— Не видел, — тем же недовольным тоном буркает Чара. — Позвонить западло?

— Не хочу голос ее слышать.

Тут Чарушин откровенно ржет.

— А трахнуть ее хочешь?

— Пиздец, как хочу, — тоже ржу. — Признай, из всех экстренных — она самая красивая.