Хочу тебя испортить

Указывая пальцем на Франкенштейна, даю понять, что с ним еще не закончил, и, отпихивая всех, покидаю гребаный кабинет.

Как я могу ее не трогать, если меня на куски рвет? Даже время, что уходит на дорогу, не способно меня утихомирить. Грохочу входными дверями, взлетаю по лестнице и врываюсь в комнату к чертовой пищалке.

— Это ты придумала, а? — ору и стремительно приближаюсь к ее кровати. — Отвечай! Решила, таким путем тебе и твоим баранам что-то светит?

— Я не понимаю, чего ты разъяряешься… — шипит Центурион, выползая из-под одеяла и приземляясь аккурат передо мной.

А я сходу теряюсь от желания запихнуть ее обратно. Обратно вместе с собой.

Какого хрена она на меня так действует? Почему она?

Мелкая, противная, заносчивая, вездесущая, скучная заучка!

И до подбородка мне не доросла, а стоит и вымахивается. В глаза смотрит, будто это она меня убить готова. Если бы позволил, взобралась бы на руки и вцепилась. Долбаная кровососущая пиявка. Все из-за гребаного адреналина. С выбросом этого гормона всегда хочется секса, а рядом с Любомировой я его произвожу в немыслимых количествах, потому что… Она меня бесит!

— Не понимаешь, блядь?! К отцу ты ходила? Настучала? Слила меня с турнира, а теперь еще делаешь вид, что ни при чем?!

— Никого я не сливала! Ты просто идиот!

— А ты идиотка!

— И никому я не жаловалась! Ты идиот! Ты! — долбит мне в грудь пальцем.

Тут же перехватываю ее запястье. Резко дергаю в сторону. Почти не думаю о том, что причиняю боль. Почти.

Наклоняясь, приближаю к ее порозовевшему лицу свою пылающую рожу.

— Уверен, что ты и без меня хрен чего стоишь!

Хотел бы я сказать, что не ощущаю ее запаха и тепла ее дыхания. Только это, мать вашу, будет неправдой. Раньше в моменты злости не обратил бы на такое внимания. А сейчас впитываю и поглощаю. Мельчайшие детали и черточки замечаю. Каждый миллиметр. И взгляд этот — черный и огненный. Из-за него у меня все системы контроля трещат. Я сам по швам расхожусь.

— Да пошел ты! Пошел ты на этот хрен!

— Ты с кем, блядь, разговариваешь? А? — кладу ладонь Любомировой на шею и припечатываю ее к ближайшей стене.

 — Базар фильтруй, а то я тебя… — взгляд падает на ее губы, и все здравые мысли пропадают. Знаю ведь, что нельзя ее касаться. Помню, что ядовитая она. Заразная. Зудящая. Проблемная. И все равно снова думаю о том, чтобы ворваться в ее рот. В голове гудит и забивает все точки восприятия бешеной дезориентирующей пульсацией. Взять или не взять? Я не просто делаю выбор, я сражаюсь с собой.