Хочу тебя испортить

 — Если бы не Чара, удавил бы, — выдаю совсем не то, о чем думаю.

Зажмуриваюсь и отступаю. Не дышу, пока не оказываюсь за дверью спальни.

19

Невыносимо смотреть на нее.

© Кирилл Бойко"

"Третий час ночи, а я все еще сижу за письменным столом. Не хочу ее рисовать, но как только берусь за карандаш, мозг отключается. Рисую, и облегчение какое-то размазывает. Изображаю ее такой, какой хотел бы видеть в реале — няшную и с торчащими сосками. Чтобы в рот мне заглядывала и соглашалась со всем, что скажу. Выполняла любое указание и каждое испорченное желание.

Зачем я это делаю? Почему не могу остановиться?

Я не знаю.

Добиваясь максимального сходства, с маниакальной тщательностью каждую черточку вывожу. Уделяю особое внимание деталям, которые раньше попросту не замечал. Старательно вырисовываю разрез ее глаз, изгиб бровей, идеальную форму губ.

Зачем?

Я не знаю.

Часто и отрывисто дышу над тем, что получается. А затем яростно сминаю и разрываю чертов листок. Безжалостно уничтожаю работу, на которую потратил не меньше трех часов.

Остаток ночи не сплю, а в каком-то бреду провожу. В определенный момент даже кажется, что вижу Любомирову в своей комнате. Меня, конечно, больными фантазиями не раскатаешь. Но… Честно? Задрала эта хрень.

— Ты свихнулся? — психует Чара на следующий день, когда делюсь с ним планами относительно Франкенштейна. — Он всего лишь ебнутый препод. К тому же дряхлый старик. Я в этом участвовать не собираюсь. И тебе не позволю.

— Не позволишь? — сходу бешусь я. — А не много ли ты на себя берешь? Я за себя сам решаю! А ты, если зассал, так и скажи.

— Не праведник, но это, мать твою, уже перебор, — свирепо выдвигает Чарушин. — И ты сам это понимаешь. С тех пор, как появилась Любомирова, будто с катушек слетел!

— При чем здесь она? А? При чем здесь она? — взрываюсь я.

Забывая о том, где нахожусь, серьезно повышаю голос. Не видя берегов, опрокидываю несколько свободных столов, прежде чем, наплевав на возмущения препода, вылетаю из аудитории.

Однако и на этом конфликт между нами с Чарушиным не заканчивается. Каждый день он, будто спецом, то и дело выводит меня на эмоции.

— Кстати, если тебе интересно, мы с Любомировой в течение недели вели переписку в инсте…

— Мне неинтересно, — грубо отсекаю, в надежде, что он вовремя заткнется.

— Лады, — равнодушно соглашается и действительно затыкается.

Только меня самого уже несет. Несколько долгих минут делаю вид, что слушаю лектора. Но в башке уже бурлит.