Хочу тебя испортить

Господи… Что происходит?

Наше дыхание… Мы им друг друга буквально оглушаем. Каждое движение языка Кира по моим пальцам и между ними запускает в мой расстроенный организм разряды тока. Я не знаю, как это остановить. И самое страшное, я не знаю, хочу ли это останавливать. Понимаю, что должна это сделать, однако вместо этого приникаю еще ближе. Утыкаюсь в щеку Бойко носом и с какой-то безумной жадностью втягиваю его запах. Он сильный… Намного сильнее меня. Но когда подаюсь вперед, Кир пошатывается, словно я могу воздействовать на его тело физически.

"

"‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Раньше думала, что знакома с природой различных приступов. Сейчас же, когда все мое тело ноет, горит и дрожит, не могу сообразить, что за хворь его атакует. Мне жарко и холодно. Хочется сорвать с себя всю одежду — она мешает. И вместе с тем необходимость зарыться под три одеяла тоже накрывает.

Я… Я прикасаюсь к щеке Кирилла ртом. Его дыхание обрывается, и пока я, с трудом циркулируя воздух, скольжу по горячей коже распахнутыми губами, он прекращает все движения.

Чувствую, как на его гладкой плоти проступают мурашки, и снова в груди эта диковатая птица распускает крылья.

Вспоминаю тот единственный поцелуй, что у меня был, и сама себе задаю вопрос: собираюсь ли я повторить что-нибудь подобное? Собираюсь? Ответа не нахожу, но целенаправленно движусь к губам Кира.

Внизу живота будто горящий груз сбрасывают. Тянет и жжет там.

Как же это приятно… Волшебно… Невыносимо… Необратимо…

Нервно и спешно перемещаю пальцы на шею Кирилла.

Мне просто… Вдруг очень сильно хочется потрогать его всего. Впитать как можно больше. До плеч торопливо, но благополучно добираюсь. Поражаюсь их мощи и твердости. И все же больше всего меня изумляет то, что Кирилл все это время не двигается. Мысленно уговариваю его выдержать так подольше. Кажется, тогда все мои действия останутся случайными и незаметными.

Все, что между нами происходит… Сейчас это все ощущается очень важным.

Самым важным. Настолько, что внешний мир исчезает.

Мои губы достигают своей цели. Невесомо сливаются с губами Кирилла. Я ловлю его дыхание и греюсь. Дальше не соображаю, что делать. Он рвано тянет воздух и, распахивая шире свои губы, раздвигает ими мои. Еще не целует. Нет, не целует. Я ведь знаю, как он это делает. Сейчас Кир медлит, будто не решается переступить черту.

Стоп!

Боже!

Я знаю?

Я знаю!

— Это ты… Это был ты…

По его телу прокатывается новая волна дрожи.