Хочу тебя испортить

И… Одному Богу известно, чем бы все это закончилось, если бы не телефонный звонок. Мелодичная трель и яркая подсветка смартфона заставляют нас резво отскочить друг от друга.

— Боже… — я прячу лицо в ладонях. — Боже мой… Боже мой…

Разорванно выдыхаю и натужно вдыхаю.

Вслушиваюсь в тихий скрип кровати и удаляющиеся шаги. Только после этого убираю от лица руки и соскальзываю на пол, чтобы схватить слетевший со столика телефон.

— Да… — голос дрожит. К глазам подступают слезы. — Я слушаю, — добавляю немного тверже после задушенного откашливания.

— Все нормально? — на том конце — обеспокоенный Чарушин.

— Да, конечно!

— Бойка не обижает тебя?

— Нет, Артем… Он… У нас все в порядке.

25

Что за ужас со мной творится?

© Варвара Любомирова

После той ночи наши с Кириллом действия поистине слажены. Делаем вид, что друг для друга не существуем. Не знаю, чем руководствуется он. Я же действительно предпочла, чтобы те тридцать-сорок минут исчезли и затерялись в космическом пространстве.

Какой черт меня подбил? Зачем призналась ему, что мне понравилось? Боже, почему именно ему?! А Кир? Что он делает? В какие игры играет? Почему обманул меня? Зачем вообще поцеловал?

Господи, он, скорее всего, ошибся и перепутал меня со своей девушкой.

Понятное дело, что не хотел усложнять наши отношения и делать их неловкими. Но я-то! Возьми и ляпни, что он, мой сводный брат, меня взволновал! До конца жизни не смыть этого позора.

Забыть! Срочно забыть!

Только как, если стоит лишь прикрыть глаза и воспоминания накрывают.

Теперь еще и свежие. Зачем я его трогала? И он… Он ведь позволял. И лизал мои пальцы. Почему эмоции не притупляются? Какой стыд! Эти воспоминания до сих пор меня волнуют.

Еще никогда мне не было так стыдно за свои мысли и ощущения.

Почему он? Только не он!

Мне не нравится, что я все больше о нем думаю. Меня это тревожит. Доводит до паники. И что-то болит в груди, когда Кирилла вижу. Может, у меня просто физические проблемы с сердцем?

— Мам, когда Роман Константинович говорил приехать на обследования? — спрашиваю после очередной беспокойной ночи.

Чувствую себя такой вялой и слабой, даже аппетита нет, хотя стол заставлен моей любимой едой.

— А что такое? — вскидывает взволнованный взгляд мама. — Ты себя плохо чувствуешь?

— Нет, — спешно отзываюсь я. — Просто забыла отметить в планере.

— Роман Константинович говорил в середине декабря появиться. Но если тебя что-то беспокоит…

— Нет! Я же сказала, мам.