Шумно выдыхаю, когда та поддается, и, буквально вываливаясь на улицу, влетаю Бойке в грудь.
Глава 51
Ты еще помнишь себя до меня?
– Каждый раз, когда я тебя вижу… – шепчу задушенно, касаясь губами горячей кожи под его подбородком – мое любимое место. Так бы и осталась. Навсегда. – Каждый раз мне кажется, что я умираю.
По всему телу носятся мурашки, но внутри мне очень жарко становится.
– Оживай, – сильный разнотональный голос Бойки дрожит почти так же, как и мой. Руки крепче стискивают. Прижимают, как самое дорогое.
Я его – с той же силой. – Родная.
Вбираю его тепло, запах, эмоции. Все, что дает. Долго с места сдвинуться не можем, просто потому что не способны разлепиться. Стоим и вжимаемся друг в друга. Нигде, ни с кем и никогда мне не будет лучше.
– Ты без куртки, что ли? – с опозданием замечает Кир.
Понимаю, у меня самой мозг выдает торможение.
– Не хотела светиться на камерах. В толстовке не так выделяясь.
– Пошли скорей тогда."
"Как только нам удается разъединиться, бежим в машину.
Но и там, едва двери закрываются, устремляемся друг к другу. Бойка тянет меня через консоль к себе на колени. Я, роняя тапки, подаюсь и обхватываю его ногами.
– Как у тебя дела? – спрашивает, рыская по моему лицу взглядом.
Его это действительно волнует. Возможно, даже беспокоит. Считываю, так как сама точно так же о нем беспокоюсь.
– Все хорошо, – выдыхаю, не прекращая гладить его руками. Лоб, брови, скулы, подбородок. Впитываю визуально и тактильно. – А у тебя?
– Тоже порядок, – говорит, не отрывая от меня взгляда.
Как же он смотрит! Обжигает не похотью, а сумасшедшей потребностью. Я содрогаюсь и плыву. – Скучал. Пиздец. Пиздец. Люблю, – рубит отрывисто.
– И я тебя люблю, Кирилл. Очень-очень сильно. Все время думаю о тебе… Только о тебе! Ночью и днем.
– Так же, Центурион, – сипло выдыхает Бойка. – У меня так же. До потери пульса, киса… Моя киса… Родная…
Последнее почти в губы мне выдыхает, но еще не целует.
– Твой отец… Козел… Прости… – шепчу быстро, чтобы успеть поделиться последними новостями.
– Придумал вдруг, чтобы я взяла вашу фамилию. Семью укрепляет, представляешь?!
Кир замирает. Всем телом напрягается и даже меня чересчур сильно сжимает.
– Не вздумай, – высекает жестко. – Слышишь меня? Не смей так делать! Бойко станешь только через меня, – заявляет со своей характерной упертостью.
Такой накал выдает, кажется, что даже воздух трещит.
– В каком смысле? – теряюсь я.
– В том самом.
Догадываюсь, конечно, к чему ведет.
