Ну, круче же получается! Посмотри? – увещевает малявку сидящий за ее спиной Филя.
– Нет, не круче! Некрас-си-во…
– Ладно, ладно… Я переделаю, только не плачь, – стягивая с головы вредной сопли такие же розовые, как и все пространство здесь, резинки, принимается по новой ее старательно расчесывать. – Выше или ниже?
– Выше, конечно! Вверх!
– Понял…
Смирившись с этими странными сновидениями, я уже ничему не удивляюсь. Ржу, потому что не могу сдержаться. Ну, в любом случае на меня ни Филя, ни малая не реагируют.
И… После ярких бликов огромных ламп я оказываюсь в другом помещение. Первым делом радует, что здесь нет того душного розового взрыва. Обычная гостиная в спокойных тонах. Направляюсь к дивану, пока не замечаю у окна Тоху. Он… Он, блядь, зажимает одну из Чариных сестер. Ту самую противную – младшую.
Нет, все, конечно, в курсе, что у Шатохина повышенный уровень блядства. Ебет все, что с сиськами. Но, сука, Чарушины – это святое. Хуже всякого богохульства то, что он сейчас вытворяет.
– Мужик, ты вконец ебанулся? – вырывается у меня, когда Тоха наклоняется и смачно всасывается Маринке в шею.
– Остановись, блядь. Харэ!
Только ни он, ни она меня не слышат. При мне же заваливаются на диван.
Мать вашу, меня словно нигде нет… Разражаюсь от бессилия матами.
Необычайно яркий луч солнца проникает в дом и, словно лазер, проходится по возящейся в цветных подушках парочке. Скользнув по кольцу на безымянном пальце Тохи, остро слепит меня.
Дорога. Родная объездная. Я за рулем. Отлично.
Можно выдохнуть. Взгляд машинально падает на панель, а после – на датчики.
Сука, что-то не то… Не моя тачка.
Лечу по трассе. Помимо справедливого гнева возмущения, ощущаю неопровержимое, тихое и спокойное счастье. Ничего не происходит, и я догадываюсь, что это состояние устойчивое, затяжное и непроходящее.
Сам своим выводам улыбаюсь. Так широко, что скулы, блядь, сводит.
В салоне непрерывно тарахтит радио. Странный год там называют. Но я не зацикливаюсь, пока не добираюсь до конца съезда.
Когда тут успели сделать «кольцевое»?
Хмурюсь, на автомате перестраиваюсь. За «кольцом» снова ошарашенно выкатываю глаза. Громадный ТРЦ будто из-под земли вырастает и тянется едва ли не на километр.
Вчера всего этого не было.
Хотя вчера вообще была зима.
Сам не знаю, чем руководствуюсь – на одной из улиц сворачиваю. Действия становятся механическими, и я снова будто со стороны наблюдаю за тем, как въезжаю во двор, глушу мотор и выхожу из машины.
