– Кир… – тихо шелестит Варя. – Я больше не могу… Не сегодня, окей?
– Окей, – отзываюсь на скоростях. – Понял, не дурак. Я просто… Просто тебя обнимаю.
Вот, блядь. Выдал.
А когда-то ведь мотал иное.
– Иногда достаточно просто обнять... – говорила Любомирова, обхватывая меня руками.
– Хуйня, а не метод, – давил я.
Каким дебилом был. Если бы не тонны боли, что пришлось пережить, сейчас можно было бы даже поржать. На самом деле, пора. Догнались до момента, когда первые эмоции утихли, по углам легла успокаивающая темнота – пришло время вскрывать самые болезненные раны.
– Как ты сделала ту фотку? Что у тебя было с ним? Рассказывай, – тяжело выдыхаю. Держу паузу. Стягиваю дополнительные слои защиты. – Все рассказывай.
Чувствую, как Варю пробивает дрожь – кожа покрывается мурашками. У меня – как ни задвигаю эмоции – тоже.
– Ты ненормальный? – выпаливает Любомирова и дергается, чтобы подняться. Не пускаю. – Извращенец! Маньяк!
– Было, значит? – понимаю по-своему. Знаю, что не имею права сейчас ревновать и злиться.
Но справиться реально сложно. – Что именно? Как? Где? Рассказывай!
– Сказала, отстань! – конкретно выходит из себя. Еще не орет, но аж трясет ее. – Ничего я тебе рассказывать не собираюсь!
Черная ревность срывает мне крышу. И я уже ничего не контролирую."
"– А че так? Значит, до хуя че было? Вещай, что именно! Иначе не отстану.
– Пошел ты… Больной придурок! Если бы знала, не пришла бы…
– Не пришла бы? Как, блядь, не пришла бы?!
Раскидывает меня, пиздец, как.
– До старости, что ли, не пришла бы? А как же ебучие чувства? Что с ними?
– А что с ними? Какие чувства? – голос аж звенит в ответ.
Нутром чую, что намеренно вот так вот все выворачивает, но… Блядь, задевает же!
Наваливаясь, подминаю ее. Жаль, в глаза не посмотришь – чересчур темно. Зато каждый вдох-выдох чувствую. Читаю, как слова. Может, я и дебил, но это громче слов. Так же, как и я, она меня… Так же!
– Если ничего нет, что ты, мать твою, здесь делаешь?
На этот вопрос ничего не отвечает. Замирает, только дышит громко и отрывисто.
Неосознанно ловлю эти горячие потоки.
– Почему замолчала? Ну? Разве не видишь? Не видишь, блядь, как разложила меня? Я тебя… до потери пульса.
– И что это значит? – раздается в ответ настороженный шепот.
Сука, убиться об стену.
– То и значит!
– Ладно, – так же тихо выдыхает.
Давно не двигается, но я все еще не могу ее отпустить.
– Что ладно?
Шумно циркулирует воздух. Жду, что после того, как соберется с духом, выдаст что-то весомое.
