— Ты чего? — выдает мрачно, разворачивает меня к себе, пальцами за челюсть хватает, не позволяет спрятаться, изучает тяжелым взглядом.
Глава 40
Удар под дых. Причём с ноги. Слышу хруст рёбер. Чувствую вкус крови во рту. Захлебываюсь этим. Задыхаюсь от этой вспышки. Странной. Болезненной.
Дерьмовое чувство. Гребать. Ну какого хрена?
Девчонка молчит. Ни черта не делает. А кишки из меня тянет. Своими долбаными слезами кровь сворачивает. Нутро поедом жрет.
Нормально же общались. Что на неё нашло? Развела мокроту на пустом месте.
А меня как дебила теперь штырит. Аж крутит всего от ее рыданий. Вроде не истерит. Тихо хнычет. Без звуков. Без всяких там спецэффектов, что бабы так любят. Сопли пузырями. А потом как зарядят — купи, купи, купи. Или ещё хуже. Завоют про любовь, про то, что думали, у нас все серьёзно и по-настоящему. Глубоко. Ну да. Раз в жопу вытрахал, то чувства реально глубокие. Куда глубже теперь-то.
Эта не рыдает напоказ. Не давит на жалость. Но дьявол. От этого ещё хуже. От ее немоты. Лучше бы выла и орала.
Обвиняла. Требовала. Права качала. Но нет. Сука. Что за хренотень?
— Чего мокроту разводишь? — спрашиваю.
Зубами скрежещу. А как удержаться. Нервы на пределе. Я с ней шелковый. Деликатничаю. Прямо джентльмен. И опять не то. Не так. Не туда. Реально долбануться можно. Уже на пузе ползаю, лишь бы угодить. Все мимо.
— Ты хочешь меня к хирургу отправить? — лопочет. — На операцию. Для тебя это правда так важно? Хочешь, чтобы я исправила?
О чем она? Охренеть. Не выкупаю суть.
— Ну моя грудь, — всхлипывает. — Хочешь размер увеличить?
Хмурюсь.
— Я… я боюсь, — выпаливает. — Я не смогу. Я наркоза боюсь и вообще. Когда-то думала сделать, но почитала отзывы. Послушала. Я точно не готова. Я правда не могу на это все пойти. Даже ради большой груди.
Задвигает речь. А потом как разрыдается. И звук даёт. И эффекты. А меня от ее слез как изнутри лезвиями полосует.
Жесть. Натурально. Прямо кромсает.
Я к такому не был готов. Никогда. Обычно срать мне на бабский психоз. На всю эту комедию.
А тут… нет, это даже не в грудак бьют. Сразу по яйцам. Раз за разом. Отбивают. Четко. В омлет. Ещё и поджаривают.
— Да забей ты, — усмехаюсь, соски ее между пальцами верчу, сдавливаю, никак наиграться не могу. — Нормальные у тебя сиськи.
— Но ты… ты сказал… ты сам…
Язык у меня как помело. Несу всякое дерьмо. Надо фильтровать. Вон какая мне неженка досталась. Вся сахарная. Грубости не терпит. И вообще нужно осторожно.
Обойдусь без больших сисяндр.
