В особняке вообще не нашли места, в котором мог располагаться архив.
Допросы выявили: покойный глава клана приказал перевезти свои сокровища в другое место. Ровно за день до трагедии. Операция проходила тайно. Кто именно выполнял приказ – неизвестно. Где теперь хранятся эти ценные данные – загадка.
Бесконечный блядский секрет. Заказчик убийства мог перехватить документы. А даже если и нет, Гаджиев скрывал их с умом, путал следы явно не ради того, чтобы облегчить поиск для чужаков.
Короче, засада. Пару дней я проторчал над картами, исследовал владения погибших как свои собственные.
Наконец, нашел ключ. Даже несколько ключей. Наметил список мест, где мог храниться архив.
Мы действовали тихо. Без лишнего шума. Обшарили медленно, изучили вдоль и поперек, стараясь не привлекать внимания.
Пусто. Везде было пусто.
- Надо просмотреть карты еще раз, - сказал Ахметов. – Что мы упускаем? Собственность Гаджиевых пробили. Все их владения учтены. Не верю, будто такую ценность как этот архив спрячут на съемном объекте или у леваков.
- За родню возьмемся, - кивнул. – Ближний круг.
Здесь меня и пробило. Ближним кругом считался и я. Муж их сестры. Память продрал последний разговор с Гаджиевым, наш договор о расторжении старой помолвки. Все прошло гладко и без напряга, под конец всплыла просьба об услуге.
Мелочь. Проклятая мелочь, которой даже значения не придал.
- Погнали, - выдал я и бросился к тачке. – Гаджиев спрашивал меня об укромном уголке, типа нужно место для стыковки партий его товара.
Старая точка. Заброшенная. Давно отработанная.
- Хитрый засранец, - усмехнулся Ахметов. – Как чуял, за ним придут. Выходит, тебе и доверял, на тебя все скинул. Принимай наследство.
- Ублюдок, - выплюнул я под рев двигателя. – Прямо сказать не мог. Глядишь и жив бы остался, не было бы никакого замеса. Прикрыли бы этого придурка.
Но Гаджиев не такой уж идиот. Место, где архив оставил, обложено взрывчаткой. Просто так не подобраться. Вот ведь затейник. Заминировал мою собственную точку. Теперь там требуется ввести код, иначе не разблокировать.
Система жесткая.
Взлом потребовал времени. А я больше не скучал и дурью не маялся. Клин клином вышибал. Зайку порвать на куски не вышло. Пришлось рвать всех остальных.
Я начал войну, которой страшился даже мой дед. Занимал перерывы между поисками. Вымещал злость на врагах. А врагом для меня оказывался каждый, кто не преклонял колени, кто бился за свою территорию. Я залил страну кровью.
«Табула Раса» молчали.
