Конечно, Крош сопротивлялась и даже одарила меня таким уничижительным взглядом, что будь он способен испепелить, я бы уже развеялся, превратившись в атомы.
Устроившись на узком и крохотном диване, я попытался свернуться на нем калачиком и немного подремать. Усталость давала знать о себе, а пережитое и вовсе выпотрошило и вывернуло наизнанку. Я с ужасом представлял себе, что с Евой могло что-то стрястись, гнал от себя эти мысли, но они неизменно возвращались вновь.
Все же заставив себя перестать думать о случившемся и накручивать себе нервы на ровном месте, я прикрыл глаза и заснул.
- Егор! Егоооор! - донесся до меня голос Лебедевой, и я вскочил, заозиравшись и не сразу понимая, где нахожусь.
Шея затекла, но я стойко сидел, всматриваясь в полумрак и припоминая обстоятельства прошлого вечера.
- Да, Крош? - Проигнорировав ту просьбу, которую однажды высказала мне Ева, я поднялся с дивана и подошел к ней. - Что-то болит? Хочешь, позову дежурного врача?
За окном растекался мрачноватый рассвет. Сколько я проспал, не знал, но, кажется, был еще более разбитым, чем когда устраивался на предмете мебели, больше похожем на орудие пытки.
И кто вообще придумал настолько крохотные диваны? Лилипуты?
- Нет, ничего не нужно. Я хотела попросить тебя… уехать.
Меня словно водой ледяной окатило. Конечно, я вовсе не рассчитывал на то, что Ева переменится ко мне в столь короткий срок, да и помчался я к ней не с той целью, чтобы Лебедева увидела, какой я герой и вновь вернулась ко мне. Но… Но, черт побери, разве я заслуживал того, чтобы меня вот так вот взяли и прогнали практически посреди ночи?
- Попроси, - пожал я плечами, делая вид, что меня не задели слова Лебедевой.
- Я просто… Если ты отправишься к Марусе и Лене, мне будет спокойнее, чем вот так, - сказала она, и узел в моей груди потихоньку начал ослабевать.
Я даже сдержался, чтобы не хохотнуть от облегчения. Если причина того, что Ева меня выдворяла, состояла лишь в беспокойстве за девочек, то не все потеряно.
- Я приеду к тебе днем, хорошо? - сказал я, делая шаг к постели Лебедевой, на что Крош снова выставила руку в предупредительном жесте.
Пришлось отступить, но лишь для того, чтобы после, когда Ева вновь окажется дома, у меня было места для маневра.
- Хорошо. А сейчас поезжай к дочкам, у меня сердце не на месте, - попросила Лебедева, и я, лишь ненадолго задержавшись, попрощался с ней и уехал.
В доме Малютина, внушительном и деревянном, расположилась вся наша семья, за исключением Евы, разумеется.
