- Рассказывай все четко и по пунктам, - велел Лебедевой.
Знал, что бывшая не терпит такого обращения, но, что странно, она тут же взяла себя в руки и, присев на подлокотник кресла, что стояло возле окна, сказала:
- Здесь была Августа. Твоя жена. Она пришла, чтобы… чтобы… В общем, ей нужна Маруська.
Закрыв лицо ладонями, Ева вдруг разрыдалась так отчаянно, что я не смог оставаться на месте (да и не хотел) - подошел к ней, устроился рядом и приобнял за плечи.
- Ни Маруську, ни Лену она не получит, - сказал жестко, на что Ева подняла на меня взгляд и уточнила:
- Она и за твоей дочерью приходила?
В этот момент я понял - никогда в своей жизни не был настолько близко с женщиной.
Ни с одной. Мы были едины в той беде, что обрушилась на нас руками Августы. И с этим мне и предстояло разобраться.
- Приходила. И давай уже ты расскажешь, что у вас тут стряслось.
Моя просьба вызвала прямо противоположный эффект тому, которого я добивался. Ева вскочила с места и продолжила свой променад по комнате.
Но начала рассказывать о визите Августы - и то хлеб.
- Она сказала, что ее новый муж - какой-то там олигарх. Или депутат. Или все вместе. И что у него огромные связи. Они уже продумали, как сделать так, чтобы ее поступок, когда она стала донором, не имел юридической силы.
Честно говоря, я похолодел. И плевать было на то, что этот самый олигодепутат на самом деле законным мужем Августы быть не мог, ибо мы были не разведены.
Я вдруг поймал себя на предположении - в той клинике, где мы делали эко, могло стрястись что угодно. А вдруг Лена не моя дочь? И Маруся - тоже. Вдруг биологически я не имею к этим детям никакого отношения?
- Зачем олигарху чужие дети, ты не уточняла? - мрачно поинтересовался, когда Лебедева, пройдясь по комнате в десятый раз, наконец, остановилась.
- А какая разница? Она хочет отнять у меня ребенка!
- И у меня тоже, - кивнул Еве. - Ну, как… отнять. Сказала, что станет участвовать в воспитании Лены.
- А Марусю и вовсе хочет забрать…
Я почесал в затылке, раздумывая, что вообще происходит. Итак, Августа появилась и в моей жизни, и в жизни Лебедевой, при этом ей нужны были наши дети. Хотя до этого не то что не интересовалась судьбой дочери, она откупалась от материнства небольшими алиментами, которые сама и установила. И теперь стало ясно, кто именно добыл для Августы информацию о Еве. Олигофрен-депутат.
