Бабушка гладила меня по голове словно маленькую девочку и успокаивала.
После я ни один день размышляла о разговоре, ведь, по сути, я вмешалась в планы конунга, спорила с ним и честно признать я до сих пор не знаю, как он отреагирует на это. Для меня Хальгорд оставался загадкой, в большей степени молчаливый, что касается чувств, немногословный в делах. Нет, он, конечно, был ласков и заботлив, даже обходителен, но, когда он смотрел на меня своим пронзительным взглядом, я терялась.
А ещё я с уверенностью доказывала, о том, что нас ожидает в Ирландии, но что, если я ошиблась.
Люди отправятся через океан к новым землям, а там или занято, или она укрыта ледниками, или этого острова вообще не существует.
— Он конунг, ему надо думать о людях, — ответила старая вёльва, прерывая мои мысли. Хейду я не без труда вывела на улицу подышать свежим воздухом, сегодня, как никогда ярко светило солнце и старушка, сидя в деревянном кресле, притащенном из общего дома Хальгордом, щурилась от ослепительного света и мерно покачивала сорванной травинкой.
— Я знаю, но хоть что-то бы сказал, — печально вздохнув, дёрнула очередной хвостик моркови. Тряхнув её от налипшей влажной земли, увидела маленького червячка, выглядывающего из корнеплода. Как его вытряхнуть, я не успела даже подумать, почувствовав, подступающую к горлу тошноту. Шумно задышав я с удивлением уставилась на малыша, гадая, с чего это у меня такая реакция, ведь никогда не боялась, да и противными они для меня никогда не были.
— Не поняла? — по-доброму усмехнулась вёльва, довольно рассмеявшись, — беречься теперь надо и тяжёлое не таскать.
— Я беременна? — потрясённо уточнила у Хейды, наверное, только спустя минуты две. Мысленно хмыкая, что это должно было случиться, после стольких жарких ночей, но всё равно, было неожиданно.
— Сын будет, — уверенно заявила старушка, устало закрывая глаза.
— Сын…, — с нежностью в голосе прошептала, привыкая к этому слову, почему-то вёльве я верила безоговорочно.
Остаток дня я счастливо летала по дому, распевала детские песенки, порой пританцовывала, тошнота больше не возвращалась, и это безмерно радовало. Алинка, заразившись моим настроением, тоже кружилась по комнате, смеялась, рассказывая забавные истории, случившиеся с ней и её подружками. Вёльва откинувшись на подушки, чем-то шуршала в разложенных по кровати мешочках. Такими нас и застал Хальгорд, вернувшийся домой.
