Хорошая девочка

Для меня он образец, а его жизнь – яркий пример того, как бы я хотела жить в будущем, где буду работать до полуночи, приезжать в красивую, идеально чистую квартиру, есть заказанный в ресторане овощной салат и ложиться спать, чтобы утром вставать бодрой и отправляться на пробежку по идеальному району где-то у реки. И все это со счастливой улыбкой человека, которому в жизни все удалось.

Но реальность разнится с фантазиями. Сейчас я вижу уставшего Аполлонова, который разве что утопиться не хочет. И я такой, как эта его версия, быть совсем не хочу.

Я как будто вообще впервые в жизни вижу действительно взрослого человека, так как моя семья, будем честны, состоит из кучки подростков.

Даже мои родители, которые кажутся вполне серьезными со стороны, по факту никогда такими не были. Быть может, потому, что толком никогда ни о чем не переживали? А о чем переживать, если они нашли друг друга еще в студенческие времена и все в жизни у них идет как по маслу? Они живут в удовольствие, занимаются любимым делом.

Не читают мнения критиков и не волнуются о том, что подумают другие. У них не очень много денег и почти никакой финансовой ответственности. В любой момент могут улететь искать вдохновение в какой-нибудь Таиланд, как было пару лет назад, и дома даже фикус не завянет, потому что его нет. Я их самый серьезный эксперимент, но уже взрослая, да и за мной всегда присмотрят. Кто-то другой берет на себя риски, решает проблемы, а они просто… творят. Это, наверное, круто, но я всегда видела себя другой. Более ответственной, более занятой, но ни в коем случае не несчастной.

А этот человек у воды сейчас несчастен. И мне становится тоскливо, будто я вижу в его лице всех архитекторов мира, включая себя.

Аполлонов меня наконец замечает, и приходится оторвать от него взгляд. Я робко приближаюсь к нему. Не решаюсь сесть рядом, как будто он задушит меня своей печалью. А Андрей Григорьевич же, в свою очередь, не слушая моих возражений, встает, выкидывает сигарету в дедушкину пепельницу-банку и, обняв за талию, помогает сесть на лавочку.

И опять эти чертовы мелкие разряды тока! Хоть совсем его не касайся!

– А то до утра бы там стояли, – комментирует он, доставая новую сигарету вместо той недокуренной.

– Извините, что беспокою, но… – Я облизываю губы, пряча смущение от лишних прикосновений. Не знаю, что сказать, чтобы не показаться бестактной. – У вас все в порядке? Может, нужна помощь? Хотя чем я могу помочь.