Я понимаю, что мои доводы звучат в стиле «розовых соплей», и в реальной жизни мало кого волнуют, кроме меня самого, но я сказал правду. Да, я мог придумать что-то более убедительное, сочинить легенду, но тогда мои собственные шансы на печальный и даже трагический конец возросли бы. Первое правило, если имеешь дело с Матвеем Грачевым – не врать. У него пунктик на эту тему.
– В двух словах, что там у тебя за история, – а этот человек не любит разбрасываться словами в прямом смысле этой фразы.
Коротко обрисовываю ситуацию и сразу же добавляю, зачем мне нужны записи, и что я ожидаю на них увидеть.
– Ну, если там ничего нет, то и пририсовать я ничего не смогу. Сейчас позвоню в службу безопасности, тебе предоставят нужные записи.
– Спасибо большое за понимание, Матвей, – от души жму ему руку. Не ожидал, что этот суровый мужчина войдет в положение и не спустит меня с лестницы. – Можно еще одну просьбу?
Матвей хмурится, а в его глазах явственно читается: «Ты бессмертный, парень?». Но мне глубоко фиолетово, что он обо мне думает.
Эта просьба так же важна, как записи. Потому что мне надо наказать Аню, чтобы она поняла один раз и до склероза – нельзя играть людскими судьбами и считать, что весь мир существует, чтобы подчиняться и прислуживать тебе. Теперь же я хочу, чтобы она побыла в шкуре Кати.
– Ходит слух, что раньше ты устраивал грандиозные «субботники». Хочу предложить кандидатуру для развлечения.
Матвей меняется совсем на глазах и выглядит так грозно, что если бы мне позарез не было бы нужно, то я бы забрал свои слова назад.
Грачев встает со своего места, засовывает руки в карманы брюк и отходит к окну, становясь ко мне спиной."
"– А ты веришь и полагаешься на слухи? – холодно выплевывает Матвей. – Глупо. Так можно и попасть в очень неприятную и невыгодную ситуацию. Как сейчас, например. Тебя ввели в заблуждение. Я не устраиваю больше…такие увеселительные мероприятия.
– Жаль. А я хотел предложить лакомый кусочек – дочка прокурора. Ладно, будем искать…
– Погоди, – Матвей резко разворачивается.
– Бойко? – и сейчас смотрит так, словно от моего ответа зависит его жизнь.
– Он самый, – киваю для убедительности.
Губы Матвея расползаются улыбке, больше напоминающей оскал, мне даже становится не по себе.
– Я просто не вправе отказываться от такого подарка. Так что ты даже мне ничего должен не будешь. Могу поинтересоваться, чем тебе дочь Бойко не угодила? Или это месть лично прокурору?
– Им обоим. Анна – моя жена. К сожалению. И редкостная сука.
