И мне нравилось это ощущение беспомощности. Потому что я знала, что ОН ни за что не даст мне упасть в бездну."
"Сейчас некогда любимые глаза смотрели с холодным презрением, высокомерием и отчужденностью. Словно я – совершенно посторонний человек для него. Хотя, так оно и есть. Ведь прошлое должно оставаться в прошлом. У него своя семья: жена и маленькая дочь.
Но я снова в отчаянии с головой ныряю в эти темные озера и тону, начиная задыхаться. Кричу, молю о помощи, но все внутри себя. Внешне же я стараюсь оставаться спокойной.
С силой сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладони, но и это не приводит меня в чувство.
Задыхаюсь. Пристально смотрю в лицо любимого мужчины, пытаясь отыскать в глазах хотя бы отблеск былых чувств и эмоций. Даже делаю шаг навстречу, вдруг с расстояния в несколько жалких метров я не заметила. Но нет. Он безжалостно топит меня в своих темных озерах, окуная с головой в свое равнодушие.
Воскресенский беспристрастно смотрит на то, как я погибаю, и не протянет руки. Не спасет. Не в этой жизни.
– Марк, – шепчу я едва слышно, пристально осматривая каждую черточку на лице, что снилось мне каждую ночь.
Воскресенский слегка вздергивает подбородок, засовывая руки в карманы брюк, и оглядывает меня сверху вниз.
– Здравствуйте, Екатерина Ивановна, – с кривой ухмылкой бросает он небрежно, что я отшатываюсь назад. – Кажется, вы всегда настаивали, чтобы я обращался к вам именно так.
Эти слова прозвучали, как пощечина. Резко и без анестезии тупым ножом вскрыли старые раны. Отшатываюсь назад, желая как можно скорее покинуть кабинет, но меня останавливает холодное:
– Стоять.
А на меня неожиданно накатывает ярость. Кто он такой и что о себе возомнил, если считает, что может со мной так разговаривать?!
– Марк Валерьевич, не думаю, что вы вправе со мной общаться в подобном тоне. Я, пожалуй, подожду своего клиента за дверью…
– Боишься остаться со мной наедине?
А парень совсем не изменился. Я думала, что относилась к нему предвзято, но на самом деле я ошибалась, думая, что он чем-то выделяется из толпы представителей «золотой молодежи».
Хотя, вру, он все же неуловимо, но изменился. Стал старше, темный взгляд стал острым, даже злым. А вот глаза потухшие, грустные и полные …одиночества. Хотя, возможно, это игра моего буйного воображения.
Марк смотрит на меня исподлобья, зло и даже обвиняюще, как будто это я изменила ему! Взгляд невольно падает на его правую руку, где я вижу широкий ободок кольца, и от злости сжимаю кулаки.
