И вы с сыном под моей защитой. Ни один волос не упадет ни с твоей головы, ни с его. Я даю слово. Просто верь мне. Прошу.
Она поднимает на меня заплаканное лицо, и в ее глазах я вижу, как в этот момент ведут борьбу две стороны: одна из них привыкла за эти годы полагаться только на себя, и не верит мне, а другая хочет поддаться слабости и переложить часть ответственности на меня. И я добьюсь, чтобы вторая сторона победила. Потому что я не позволю впредь своей женщине тянуть на себе все дерьмо. Я достаточно отсутствовал в их жизни, и пришла пора исправлять это.
– Никита – самое дорогое, что у меня есть, – прошептала Катя, отчаянно цепляясь за ворот моей рубашки, до треска ткани.
– Вы для меня тоже самое дорогое. И я сделаю все, чтобы ни ты, ни Китенок больше не грустили и плакали. Мне нужно, чтобы ты верила в меня, – и в каком-то внутреннем отчаянии и порыве прислоняюсь лбом к ее лбу. Катя отпускает мою рубашку и осторожно обнимает за талию, таким образом выражая свое молчаливое согласие.
– Береги нас, пожалуйста, – произносит едва слышно, но я сумел разобрать.
– Больше всего на свете.
Как бы мне не хотелось постоять вот так еще вечность, я немного отстраняю Катю от себя и строго произношу:
– Сейчас ты пойдешь, умоешь лицо холодной водой и успокоишься. Выкинешь все мысли из головы и пойдешь к НАШЕМУ сыну. Ты должна быть сильной ради него, и он никогда больше не должен видеть и не увидит, что его мама плачет. Ты меня поняла?
Катюша лишь покорно кивает, смешно хлюпнув носом.
– Молодец.
Я съезжу по делам, но завтра с утра, перед работой заеду за тобой, и мы снова вместе навестим сына. А теперь беги к нему скорее, не заставляй нашего Китенка волноваться.
Мимолетно целую ее в висок и иду на выход. Пора, наконец, навестить того, кто считает себя вправе вершить людские судьбы.
В доме, что я был десяток раз за последние четыре года, ничего не изменилось: все та же стерильная красота, как в музее, шикарная безвкусица и тишина, как на кладбище.
– Марк? – спускающаяся по лестнице мама, напоминающая английскую королеву, в удивлении вскидывает брови.
– Привет, мам.
– Что-то случилось? Что-то не так в компании? Почему ты не в офисе? – засыпает меня вопросами. В ее глазах неподдельные испуг и удивление. Усмехаюсь, по-новому смотря на эту женщину, что двадцать шесть лет назад меня выносила и родила. Только сейчас в мою голову приходит неожиданный вопрос: а любила ли меня моя мать?
Во всех конфликтах с отцом она всегда была на его стороне.
