Только хочу осадить Воскресенского, что не надо ничего обещать ребенку, потому что, если он не сдержит обещание, Никита очень расстроится.
– Очень! – Китенок восторженно хлопает в ладоши.
– Тогда как насчет того, чтобы сходить в парк? Прямо сейчас.
– Да, да, да! Мамочка, можно? – оборачивается ко мне и смотрит, затаив дыхание.
Но не только ребенок волнуется и ждет моего решения. Марк тоже внимательно и выжидающе глядит на меня.
– Да, что скажешь, мама? Можно нам немного сегодня повеселиться?
– А как же твоя работа и важный контракт? – тихо спрашиваю, аккуратно присаживаясь на краешек стула.
– Я потратил на нее четыре года своей жизни, впахивая от зари до зари, чтобы оправдать ожидания других людей. И многое упустил. Например, чуть не потерял вас, – произносит еще тише, чтобы Никита не смог понять сказанного. – Да и к тому же у меня есть замечательный партнер Вячеслав. Работа без моего участия и наставления поможет ему самому быстрее разобраться во всех тонкостях и вникнуть в суть. А у меня слишком давно не было отпуска, так что я имею полное право провести один день так, как хочу.
Хотя бы раз в жизни.
Я и сама не хочу расставаться с Марком. Хочу хотя бы раз в жизни подарить подарок себе и Китенку – семью. Настоящую, полную. Пусть это призрачная иллюзия, но я знаю, что это нужно не только нам, но и Марку. Потому что, если я правильно поняла, то он такой же одинокий и не очень счастливый человек, как и я. С одной лишь разницей, что у меня есть любящие родители, а его заинтересованы в успешности бизнеса, только и всего.
Я уверенно киваю, чем вызываю восторг у моих мужчин"
"– Спасибо, мамочка, ты самая лучшая! Я тебя люблю! – кидается Китенок мне на шею с объятиями, целует в щечку и тут же сбегает.
– Никита, стой! Сначала завтрак.
Сын возвращается, с неимоверной скоростью ест кашу, которую вообще-то не очень любит, и, дожевывая последнюю ложку, произносит:
– Я побегу собираться?
– Беги, только аккуратно, дожуй сначала.
Мы с Марком синхронно провожаем Китенка взглядом и улыбаемся.
– Спасибо тебе, Кать, за сына.
Поднимаю взгляд на Марка и вижу в нем то, что видела четыре года назад: нежность и любовь. На глаза наворачиваются слезы, и я в силах лишь тихо ответить:
– И тебе.
В парке Китенок носится со скоростью звука между аттракционами, а Марк дурачится вместе с ним. Глядя на них двоих со стороны, я понимаю, что лучшего отца для Никиты нельзя и желать. И снова грусть и тоска накатывают на меня с удвоенной силой.
