У него сердце больное, диабет, целый букет!
– Значит, у вас нет никаких претензий к центру?
– Ни малейших, – фыркнула Лина, – сделали, что могли, он даже не сразу умер, а через десять дней. Так что большое им спасибо.
– Почему? – удивилась я.
Лина хихикнула и легла на диван. Похоже, хозяйка слегка перебрала.
– Почему? Да за то, что сумели объяснить муженьку про завещание. А то он совсем уже на тот свет отъехать собрался, а о молодой жене забыл. Вот врачи и напомнили…
– Долго вы еще трепаться будете? – донесся недовольный голос, и в комнату вошел обнаженный по пояс парень.
– Спать хочется.
– Сейчас, котеночек, – пропела Лина, – выставлю эту, и пойдем баиньки.
Очутившись на ледяной улице, я затряслась и постаралась побыстрей влезть в машину. Да уж, вдова Иосифа Леонидовича не слишком убивается по безвременно ушедшему мужу. Кажется, она очень довольна сложившимся положением. Осталась с хорошими деньгами, домом, молодая, вон, завела себе красавца любовника. Нет, в этой семье тоже никто мстить не станет.
ГЛАВА 19
На следующее утро я, зевая, выползла на кухню и обнаружила там Леву, развязывающего ботинки на Люсе. Увидав меня, мужик вздохнул:
– Неудобные какие, завязочки тоненькие, лапы у этой твари когтистые, весь измучился…
Наконец вараниха освободилась от обуви. Цокая лапами и шлепая хвостом, она подошла к табуретке и замерла.
– Вот ведь тварь, – усмехнулся Лева, – думает себе что-то, небось мозги имеет.
– Мозгов-то у нее побольше, чем у иных людей, – сообщила, входя, Капа.
Сегодня на старушке красовались ярко-синие слаксы и ядовито-розовая водолазка. Немного смелое сочетание, если учесть ее возраст, но покажите мне статью в Конституции, где сказано, что даме после шестидесяти нельзя носить одежду контрастных цветов?
– Сосисочки совсем сварились, – удовлетворенно отметила Капа и ловко швырнула две штуки на тарелку.
Но они, попав на край, не удержались и шлепнулись на линолеум."
"– Не поваляешь, не поешь, – бодро заявила никогда не унывающая старушка, – эй, Муля, топай сюда, харчи по полу рассыпаны.
Но прибежавшим на зов собакам не досталось ничего, потому что Люся, сидевшая словно истукан возле табуретки, вдруг стремительно рванулась вперед и проглотила «угощение».
Все молча уставились на вараниху.
– Слушай, ты уверена, что она травоядная? – осторожно спросила я у Капы.
Та пожала плечами:
– Ванька велел кормить ее овощами, говорил, она мясо не жрет.
