Человек не должен так рано покидать землю. Вот Шершнева Евдокия Макаровна пожила всласть. Год рождения у нее 1903-й, а скончалась она в 2001-м. Пару лет не дотянула до ста. Вот это я понимаю, можно успеть переделать все земные дела и уйти на покой. Минуточку! От неожиданной мысли я похолодела. Глаголев, Вишнякова, Шершнева… Осторожно поглядев в сторону Нади и увидев, что она плачет, вытирая слезы платком, я осторожно вытащила из кармана джинсов листок, который прислал «Богдан». Ну, где эта фраза?.. «Вчера все собрались у Лени Глаголева, поболтать, ребята в хороших костюмах, девочки в платьях, Катя Вишнякова в бархате, даже старуха Шершнева в новехоньком прикиде, а я, как бомж, в рванине…»"
"Чувствуя легкое головокружение, я вновь обозрела памятники.
Ну ладно, шутничок, посмотрим, кто кого!
Довезя Надюшку до дома, я развернулась и понеслась в сторону Садового кольца. Последняя фраза письма гласила: «Сходи по адресу Бубновская улица, дом 17, квартира 8, и передай. Только сегодня, завтра будет поздно».
Переполненная злобой, я донеслась до нужной улицы и вбежала в хорошо вымытый подъезд кирпичного дома.
– Вы к кому? – подняла от газеты голову женщина примерно моих лет.
– В восьмую, – рявкнула я.
Пусть попробует меня не пустить! Но консьержка неожиданно сочувственно сказала:
– Идите, идите, горе-то какое, господи!
Плохо понимая, что происходит, я взобралась на второй этаж и увидела открытую дверь квартиры. На вешалке громоздились шубы, пальто, дубленки. Я шагнула в прихожую и спросила:
– Хозяева дома?
Откуда-то сбоку вынырнула девушка в черном платье.
– Проходите, – сказала она, – Леночка в гостиной лежит, вот сюда…
Окончательно растерявшись, я послушно двинулась в указанном направлении и через секунду очутилась в квадратной комнате, обставленной дорогой, красивой мебелью. Наверное, здесь, как правило, уютно, но сегодня кресла и стулья тянулись вдоль стены, а посередине, на большом обеденном столе, покоился гроб. Внутри виднелось нечто, заваленное цветами.
Я ухватилась за косяк. Не хватало только рухнуть от неожиданности в обморок.
В гостиной дурманяще пахло цветами, сердечными каплями и чем-то горьким. На стульях и креслах сидело много людей, в основном женщины. Одна рыдала, уткнувшись в платок, другие тихо переговаривались. Чувствуя себя крайне глупо, я стояла у двери. Самая толстая тетка, заметив мое смущение, сказала:
– Вы, наверное, из школы? Проститься пришли? Идите, идите к Леночке.
