Знал, негодяй, как Надя боится самолетов. Но зачем Артему доводить до самоубийства Надежду? Небось он ненавидит Шевцова до зубовного скрежета и решил извести всю его семью!
Не успела я додумать мысль до конца, как «копейка» въехала в наш двор. Я припарковалась у подъезда и заметила, что перед входом в дом царит редкое оживление. В центре толпы, красные и потные, стояли друг напротив друга Капа и дворник Василий.
– Он вор, – топала ногами Капитолина, – это наш ковер! Лева вынес его во двор чистить, а палас украли!
– Вот и нет, – орал Василий, – мне чужого отродясь не надо, я только то, что выкинули, беру.
Им неохота было с грязью возиться, вот и оставили в подвале, у бачков.
– Врешь, – завопила Капа, – зачем бы им отличную вещь в твой сраный подвал тащить?"
"– Заткнись, давай, – взвился Василий, – ща не погляжу, что старуха, и в лоб дам! У меня в подвале чисто, только мусор лежит, поняла, карга?
– Это я карга?
– Ты.
Капа рванулась вперед. Стоящий рядом участковый ловко поймал ее за руку.
– Ну-ка, господа-товарищи-склочники. Быстро и внятно объясните, что случилось.
– Он спер наш ковер, – взвилась Капа, – я иду в магазин, смотрю, Васька его снежком чистит!
– А то я такой дурак, что краденую вещь у всех на глазах обихаживаю, – справедливо заметил дворник и изложил свое видение событий, – ковер они в мусоросборник вышвырнули, вместе с Левой. Я потом палас вытащил, мужика и еще такую жуткую ящерицу с рожей крокодила, она тоже в трубу ухнула…
– Ага, – попытался изо всех сил врубиться в ситуацию участковый, – некий мужчина выбросил в мусоропровод ковер, а вы взяли его себе?
– Вранье, – вскипела Капа.
– Ну, не так было, – протянул Василий.
– А как? – обозлился милиционер. – Давай, рассказывай, не то в отделение отведу, посидите оба в обезьяннике, подумаете. Скандал какой устроили из-за куска тряпки!
– Мужика она тоже в мусорник сунула, – заявил дворник, – он за ковром летел…
– Кто? – обалдело поинтересовался мент.
– Лампа.
– Какая? – окончательно потерял нить повествования несчастный участковый.
– Настольная?
Василий противно захихикал:
– Нет, на ногах.
– Торшер?
Дворник вновь заржал.
– Романова, – подала голос из толпы Наташка из двадцать восьмой квартиры, – Романова ее фамилия, а зовут Лампа.
– Ага, – кивнул мент, – и дальше что? Зачем она мужчину в мусоросборник запихнула?
– Видать, надоел, – философски заметил Васька, – правда, потом передумала и домой забрала, а ковер кинула.
