В отличие от черноволосой медсестры, разговаривавшей со мной сегодня словно сержант с солдатом-новобранцем, Леночка произнесла эту фразу, мило улыбаясь, будто извиняясь.
– Ясное дело, больница, – ответила я и попыталась расстегнуть пуговицы на куртке, но замерзшие руки не желали слушаться.
– Да вы не торопитесь, – вздохнула Лена, – можете тут хоть до шести утра сидеть. Смена в семь прибудет, если тихо, то пожалуйста. Главное, не шумите.
Мне наконец удалось переодеться, и Лена довела «старшую сестру» до дверей палаты.
– Если чего, – шепнула она, – я в сестринской сижу.
Я кивнула и толкнула дверь. Лежавший на кровати сухощавый, даже худой парень отложил книжку и удивленно глянул на меня:
– Вы ко мне?
– Да, Саша.
– Мы знакомы?
– Только заочно.
– В чем дело? – резко спросил он.
Его красивые, карие глаза сузились, превратившись в щелочки, подбородок приподнялся, и весь он, подобравшись, начал походить на сжатую пружину.
Тронь такую случайно и мигом получишь по пальцам.
– Ты не злись, – сказала я и села на кровать, – лучше послушай, чего расскажу.
Начав со смерти Богдана, я перешла к «шутнику», толкнувшему на самоубийство Надю, вспомнила про Правдина, а напоследок спросила:
– Сколько тебе предложили за почку?
– Пять тысяч.
– А с матери Славика и с меня, когда я прикидывалась его женой, попросили пятнадцать, понимаешь, куда разница девается? Знаешь, пока мы сидели с твоей Галей у ворот, я случайно видела, на какой машине укатила Алла Станиславовна.
Такой шикарный «Мерседес». Догадываешься, откуда у нее столько денежек? Все от несчастных людей получены, от тех, кто смертельно болен, и от тех, кто вроде тебя в безвыходное положение попал.
– Ну и чего вы хотите? – вздохнул Саша.
– Найти убийцу Нади, понимаешь, мы еще в школе вместе учились с первого класса.
– А я здесь при чем?
– Знаешь, где лежат ключи от кабинета Аллы Станиславовны?
– Нет, зачем мне?
– Спроси у Лены.
Саша хмыкнул:
– Зачем мне в эту ситуацию впутываться, нашли дурака!
Я тяжело вздохнула:
– Послушай, твоя жена права, остаться в молодые годы инвалидом очень плохо, одна почка – это серьезно.
– Мне здесь все подробно объяснили, – нахмурился Саша, – почки парный орган, ничего дурного не случится, если жить с одной. Многие люди своим родственникам помогают, и ничего, живут.
