Многие ли славные воины выходили супротив кабана?
Гостята скривился, но промолчал. Впрочем, он сейчас постоянно кривился из-за боли.
— Неужто и правда Велес с Перуном его коснулись? — спросил кто-то из толпы.
— Железо он делает. — произнес Красный лист громко. — Топор себе сладил, когда мы навещали Вернидуба. И кое-что иное для дела. И не только с железом. С ним говоришь и, кажется, словно порой самого Велеса слышишь.
— А порой Перуна, — завершил Борята, наблюдая за тем, как по люду, собравшемуся к кругу, пошел ропот.
Они перешептывались, поминая то топор, то железо.
— Что с бабами Гостяты делать будем? — выкрикнул кто-то женским голосом из толпы.
— А что с ним делать? — спросил Борята.
— Они все Араку расскажут. Он же их знает. А ежели их в прорубь, то скажем — хворь приключилась. Да и не жить им без кормильца. Вымрут с голода. Или что же? Он жировал, скармливая наших родичей роксоланам в рабство, а нам его баб кормить? Разве это справедливо?
— И то верно, — хмуро произнес Борята, скосившись на мертвенно-бледное лицо Гостяты.
То ли от ужаса, то ли от кровопотери.
Тот молчал и вяло уже смотрел каким-то отрешенным, потерянным взглядом, и никак ничего не комментировал.
В толпе же начался пересуд.
И толкотня.
Это жену с дочерью поверженного старейшины вытолкали в круг. Вон — стояли, взявшись за руки, с ужасом на лице.
— Под лед их! — выкрикнула снова та женщина.
— Под лед! — стали ее поддерживать другие.
Глава «клуба» Перуна поморщился.
Поганая смерть и, особенно, погребение, сильно затрудняющее и ухудшающее перерождение.
Крики толпы усиливались, припоминая всех погибших и угнанных в рабство. Отчего ужас на лицах эти обреченных проступал все сильнее и сильнее.
Дочка его ладная да немного пересидевшая, еще немного — и старой девой окажется по местным меркам. Гостята все присматривал ей мужа поинтереснее. С детьми ему не везло. Мерли. Вон — только дочь выжила. Остальные год-два и шли на новый цикл. Оттого-то Гостята и вертел носом, понимая, что наследника выбирает.
— Что скажешь? — спросил Борята у поверженного старейшины.
— Отдай Златку Неждану. — с трудом произнес Гостята. Было видно — тяжко ему говорить. Все же на снегу лежать частично выпотрошенным здоровья не добавляет. Как только держался…
— Чего⁈ — выкрикнула дочь, мигом вспыхнув.
От предложения этого, впрочем, обалдел и Борята, и вся толпа. Но эта особа прямо как молния полыхнула мигом переменившись.
