— Что ты сделаешь? Нажалуешься на меня, лёжа на спине? Давай! И посмотрим, кому из нас поверят! Я работаю здесь уже два года, а ты без году неделю и уже строишь из себя королеву! Бомжиха несчастная! Думаешь, все забыли, как тебя вместе со шлюхами полудохлую к нам притащили?
— Ну-ка тихо! Что здесь происходит?! — на кухню царственно вошла Нина Степановна, первым же делом уставилась на меня. — Что ты опять натворила?
— Она разбила тарелки для сервировки! Вот, посмотрите! — Людочка ткнула пальцем на кучку осколков.
— Да эти тарелки стоят дороже, чем ты со всеми своими органами!
— Неправда! Это ты разбила! Я всё видела! — рявкнула ей в ответ, на что Нина Степановна подняла руку, аки оратор перед речью.
— Люда, выйди.
Я не удержалась от смешка. Ну, конечно! Теперь они меня вдвоём прессовать будут.
— Я даже не прикасалась к этим тарелкам, ясно вам?! Она их разбила, когда я вошла, и стояла я у двери!
Нянька плавно приблизилась, покачивая пышной грудью, ею же практически прижала меня к стене.
— Послушай меня, Милана.
Ты слишком много себе позволяешь. Тебе здесь не рады. И вскоре ты отсюда исчезнешь. Думаешь, Иван Андреевич будет тебя защищать? — она говорила негромко, смотрела мимо меня, будто перед ней не человек, а маленькая букашка. — Не будет. Знаешь, сколько я повидала таких как ты? Десятки, если не сотни девчонок, вот так же однажды попав в его постель, поднимали хвост. Но хозяйская страсть недолговечна. Пройдёт совсем немного времени, и ты снова окажешься на улице. Поэтому веди себя скромно и тихо.
А то вылетишь отсюда как пробка. Поняла?
Мне было нечего противопоставить этой женщине и её бравой команде. Главное я услышала и приняла. Мне здесь не рады.
* * *Милана смотрела исключительно в свою тарелку, иногда отвечала на Маринкину болтовню слабой улыбкой. Ивана же не наградила даже взглядом.
— Как прошёл день? Чем занимались? — от его внимания не укрылось, как Милана поджала губы, шумно сглотнула. Глаз не подняла. Неужели думает о том же, о чём и он? Зря сказал, что был грабителем.
Ей не нужно это знать.
— Мама целый день убиралась в моей комнате и плакала там, — тут же доложила Маринка.
Милана встрепенулась, подняла голову.
— Не говори глупостей, Мариш, — медленно перетекла взглядом на Бекета. — Ей показалось. Всё нормально. Я просто сегодня… Неважно себя чувствую. И всё.
Не слишком убедительно."
"— С завтрашнего дня уборкой ты не занимаешься. Я взял тебя, чтобы ты помогала Нине Степановне с Маринкой, а не драила полы.
