Она открыла рот, чтобы, видимо, возразить, но так и не произнесла ни слова.
— Извините, я хочу сегодня лечь пораньше. Нина Степановна сказала, что сама уложит Маринку. Я пойду, — избегая смотреть ему в глаза, встала со стула.
Бекет удержал её за руку, погладил большим пальцем нежную кожу.
— Иди. Но спать будешь в моей комнате. Поняла?
Потупилась в пол, замолчала. Грудь вздымается часто, щёки порозовели.
— Милана?
— Я не могу. Извините, — вырвав свою руку из его, бросилась бежать.
Конечно же, она не пошла в его спальню.
Иван даже не сомневался. Гордая, принципиальная глупышка. Взять бы ремень, да выбить из неё всю дурь.
Отправив дочь с нянькой, растянулся на стуле, расслабляя конечности. В последнее время слишком много забот, и ему никак не удаётся передохнуть. Главной проблемой стали постоянные мысли о Милке.
— Простите… Я могу убрать со стола? — открыв глаза, обнаружил рядом девчонку, имя которой постоянно забывает.
— Можешь. Спасибо.
— Люда, — девчонка улыбнулась, а Иван мазнул взглядом по её фигуристому телу, затянутому в тесную, обтягивающую форму.
— Давай быстрее, не мешай Ивану Андреевичу, — в столовой вдруг возникла Галина, недовольно зыркнула на подопечную. Та напоследок стрельнула глазками и испарилась.
— Строго ты с ней.
Галя оглянулась, прикрыла за собой дверь.
— Мне нужно с вами поговорить, Иван Андреевич. Дело очень важное. Касается Миланы.
Мгновенно тело пропустило разряд, ожило. Одно имя вызывает у него химическую реакцию.
— Говори.
Женщина нервно расправила несуществующие складки на переднике, сцепила пальцы в замок.
— Мне очень неприятно всё это. И я бы ни за что не влезала туда, где мне не место, но спокойно наблюдать такую несправедливость не могу. На бедную девочку будто охоту открыли. Нина со своими девками травит несчастную, а я ничего не могу поделать. Иван Андреевич, вы должны всё знать…
* * *Милану застал в её комнате, сидящей на краешке кровати с мученическим выражением лица.
— Это ещё что? — на лодыжке виднелся огромный синяк, а она безуспешно пыталась спрятать его под бинтом.
— Ну-ка, дай сюда! — отобрал у неё аптечку, присел рядом. — Это ты утром так ударилась?
— А вас стучаться не учили? — уставилась на него влажными от слёз глазами.
— Я никогда не стучусь. Особенно, в своём доме. Больно?
Кивнула, всхлипнула. Там, похоже, не только физическая боль.
Отшвырнув бинт, подхватил её на руки, девчонка вцепилась пальцами в его рубашку.
