Хотелось бы и мне вот так бегать за птичкой и не думать обо всё том, что уже мерещится по ночам. — А «старые» вас чем не устраивали?
— Слишком много начали себе позволять. Охуели, попросту говоря, — и взглядом своим мой притягивает, как подавляет волю удав. Тут я начинаю понимать, о ком он говорит, и каменею.
— А Костя где?
— А Кости нет. Ушёл далеко и надолго, — наблюдает за моей реакцией, изучает.
Пожимаю плечами, улыбаюсь.
— Ну, хоть не убили, и на том спасибо. Не убили же? Было бы очень жестоко с вашей стороны.
Он ведь воевал за вас и вашу власть. За ваш дом.
Бекет склоняется ко мне, дышит теплом на моё раскрасневшееся от лёгкого мороза лицо."
"— Мои люди за меня пойдут до последнего. И в огонь войдут, и в воду. Под пули полезут. Других людей рядом со мной и моей семьёй быть не может. И если Костя оступился, то поблажек ему только за то, что воевал, не будет.
Саркастично усмехнулась, хотя внутри от его слов всё похолодело. И погода тут точно ни при чём.
— Фанатиков разводите? Ну-ну. Слышала я как-то о вашем предшественнике, который заправлял здесь ещё до войны.
Говорят, он тоже окружил себя верными до печёнок охранниками. В итоге они же его и пристрелили, защищая от нападавших. Вот такой вот он, закон подлости.
Бекет усмехнулся одними губами, поддел пальцами мой подбородок.
— Ты ещё очень маленькая, чтобы понимать что-то в этих делах. Зелёная и глупая. Управлять мегаполисом — это тебе не ребёнка обидеть. Тут головой думать надо.
Прикусила щеку изнутри, подавляя в себе новую вспышку злости.
— За что уволили няньку?
— Уволил? Нет. Я отправил её в отпуск. Думаю, вам обеим нужно отдохнуть друг от друга.
Ах, вот оно что. Добрый дяденька Бекет, как обычно вступился за меня. Тем самым дав новый повод для сплетен местным гадюкам.
— Меня не нужно защищать от ваших бешеных дамочек. Я их попросту не боюсь. Как и вас, — вот последнее было лишним, но уже вырвалось и обратно не забрать. А Иван Андреевич вздёрнул брови, явно требуя пояснений. — Никого не боюсь, ясно вам?
— И поэтому тебе снятся отрезанные пальцы?
От воспоминания о том жутком сне меня передёрнуло, и страх свернулся в желудке тугим узлом.
Всё было так реально, так жутко…
— Это просто кошмар. Бывает.
Бекет упёрся рукой в ствол дерева над моей головой, приблизился к губам.
— А была бы покладистой, я бы отогнал все твои кошмары, — коснулся моей шеи пальцами, легонько сжал. — Давай, Милана. Решайся уже. Пора вступать во взрослую жизнь. Всё равно моей будешь.
