Оно наложило на меня свой отпечаток.
Чувствуя, как она дрожит в его объятиях, Витторио проклинал собственную беспомощность. Обычно эта женщина доводила его до белого каления, но, когда Витторио увидел вместо надменной стервы ранимое и испуганное создание, его гнев сразу же улетучился. Эта перемена, произошедшая с ним, напугала его.
— Прекратите. Вы на себя не похожи.
— А вы знаете, какая я? — раздраженно спросила Эйнджел. — Вы — один из тех, кто думает, будто знает, что я представляю собой на самом деле. Будьте вы все прокляты!
— Вижу, вам уже лучше.
Ударьте меня, скажите, что я зануда. Вы ведь этого хотите?
— Перестаньте, — сказала Эйнджел, слегка толкнув его. — Я не могу этого сделать. Мне просто нужно пойти и… и…
— Что вам нужно, так это хорошенько меня ударить. Ну, давайте, бейте.
Эйнджел ударила его кулаком в плечо.
— Сильнее! Вспомните, как вы меня ненавидите.
— Нет, это вы ненавидите меня, — ответила Эйнджел, плача и смеясь одновременно, — потому что я богатая, избалованная тварь, отобравшая у вас дом.
— А вы и вправду избалованная тварь?
— Разве я не доказала это сегодня?
— Ах, вот вы о чем, — протянул Витторио, вспоминая инцидент, который, казалось, произошел целую вечность назад. — Вы именно это пытались мне доказать? Так вот, вам не удалось убедить меня. Вы не похожи на охотницу за мужчинами.
— Черт побери! Мне очень жаль, просто вы… Во всем виновата Эйнджел. Она ужасная эгоистка. Вы ведь читали, что думает Гэвин.
— Не хотите ли вы мне сказать, что так расстроились из-за этого идиота?
— Не только из-за него.
Из-за Джо, Сэма и всего остального.
— Кто такой Сэм? — спросил мужчина, но, кажется, Эйнджел его не слышала. Она снова заплакала, и Витторио замолчал и еще крепче обнял ее.
Лицо Эйнджел казалось мертвенно-бледным в свете луны.
— Пойдемте, я отведу вас домой, — мягко сказал Витторио.
— Не надо. Я не хочу…
— Не спорьте со мной, — настаивал мужчина. Эйнджел позволила ему помочь ей подняться, и они молча дошли до дома.
— Мне уже лучше, — спокойно произнесла она.
— Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал…
— Не беспокойтесь, — сказал Витторио, убирая руку с ее талии. — Я никому не скажу ни слова. Вы можете мне доверять.
Войдя в дом, Эйнджел как ни в чем не бывало завела разговор с Бертой. Витторио сел в свою машину и стал смотреть на окна ее спальни. Комната, которая когда-то была его, внезапно стала казаться ему странной и таинственной, потому что теперь в ней жила она.
Но свет в окне так и не зажегся.
