Никакой рубахи или сарафана, длинное, в пол платье из струящегося белого материала, лиф украшен камнями и золотой тесьмой, корсет утягивает талию, делая полуоткрытую грудь еще крупнее. На голове у Азалии была прическа, искусно украшенная такими же камнями, как на платье. Сестрица, увидев мои удивленные глаза, фыркнула:
— Вишь, какую красоту мне мой любимый передал, тебе такое и не снилось совсем.
Нэньке точно такое не снилось, я же похожее платье уже один раз примеряла на свою свадьбу и пока повторения не хочу. Мне бы тут осмотреться да понять, что дальше делать, жить, как Нэнька жила, пусть не впроголодь, но с вечными упреками и побоями я не собиралась.
Беспросветная это жизнь.
В комнату вошла маменька Азалии, Нэнька даже не знала, как ее зовут, так как все тут ее так и называли — маменька. Женщина была крупной, громогласной и надменной.
— Ну чего ты вошкаешься! —рявкнула она на дочь, — Говорила я тебе намедни, чтобы точно ко времени на выходе ждала, господа не любят, когда опаздывают! Вот не найдет тебя жених на крыльце и уедет в другое место невесту искать.
Азалия глазками поморгала, вызывая крупные слезы.
— А ну, не реветь, — маменька мимоходом смела меня с пути, так что я врезалась в стену и замерла там, боясь, что пошевелюсь, меня совсем затопчут, — белила испортишь, опять танцовщиц вызывать, чтобы красоту навели, а времени нет, уже карета подъехала, да гости выходят.
Маменька взяла дочь за руку и потащила ее из комнаты, словно куклу. Видимо, у бедной Азалии от нервов ноги ходить перестали.
— Нэнька, быстро за мной пошла, негодница, — цыкнула на выходе маменька, — и не отсвечивай раньше времени, как скажу, подойдешь, каракуль свою на бумаге поставишь и ступай в свою каморку.
Я не поняла, что мне сказала маменька, но кивнула, не хватало еще затрещину получить, у этой бабы, это как здрасти сказать. Мне даже стало интересно: это что там за аристократ согласился жениться на вот этом всем. Даже я, далекая от высшего света, да и вообще от всего такого аристократического, понимала, что не чета эта семейка, аристократам.
Или в этом мире аристократы другие. В памяти Нэньки образ любимого был освещен звездами, меня даже слепило от великолепия, так что верить памяти я не собиралась.
Глава 2
Все домашние высыпали встречать гостей. Те, кто породовитей, в свите Азалии, а те, кому не по чину, прятались по углам да кустам, чтобы ничего не пропустить да рассказывать потом всем, кто согласен слушать о таком значимом у торгового люда событии.
