Хорошо, что это случилось на открытом пространстве. В лесу было бы куда опаснее.
— Повезло, — хмыкнула я.
— Повезло, — очень серьезно подтвердил Виктор. Прошептал мне в макушку: — Я тоже очень испугался.
Негромко заржала Звездочка. Я высвободилась из объятий мужа, подошла к лошади.
— Напугали нас с тобой, девочка, да?
Кобылка, вздохнув почти как человек, положила голову мне на плечо. Я погладила ее морду.
— Ничего, маленькая. Ты не виновата. Сейчас отдышимся, успокоимся и тихонько поедем дальше.
— Ты не устаешь меня удивлять, — покачал головой Виктор.
Продолжить он не успел: к нам, запыхавшись и отдуваясь, подбежал Евгений Петрович.
— Анастасия Павловна, вы целы?
— Вашими молитвами, — процедила я.
— Простите меня, бога ради, бес попутал за понюшкой табаку полезть! Я должен вас посмотреть и выписать…
У меня зазвенело в ушах, в глазах потемнело, стерев весь мир, кроме лица доктора, продолжавшего что-то причитать.
— Простить? — зарычала я."
"Ругань, черная, подзаборная, совсем не подходящая юной барыне, тем более княгине, словно сама полилась изо рта.
Я понимала, что даю доктору возможность снова обвинить меня в неадекватности, но остановиться не получалось.
Широкая спина мужа заслонила мир.
— Евгений Петрович, вы меня очень обяжете, если будете держаться подальше от моей жены, моей матери и владений моей семьи.
— Прошу прощения, ваша светлость?
Я не могла видеть ни лица мужа, ни лица доктора, но в его голосе мне почудился страх.
— Если я случайно встречу вас в угодьях, принадлежащих моей семье, я буду очень, очень недоволен. Я достаточно внятен?
— Вполне, ваша светлость.
Я высунулась из-за плеча мужа ровно настолько, чтобы увидеть, как доктор отвесил церемонный поклон.
— Еще раз прошу простить мою неосторожность. Желаю здравствовать, Анастасия Павловна, и вам, Виктор Александрович. Передавайте мои наилучшие пожелания вашей почтенной матушке.
— Непременно.
Он развернулся и зашагал прочь — не слишком быстро, но и не медля.
Я посмотрела ему вслед — ненависть мешалась с отвратительным ощущением беспомощности.
Доктор споткнулся и с размаху полетел носом в землю. Совсем как Иван когда-то. Я дернулась, но Евгений Петрович уже поднимался с земли. Отряхнулся — ветер донес приглушенное ругательство — и похромал дальше.
— А у тебя в самом деле тяжелый глаз, — заметил Виктор.
Я не поддержала шутку.
— Он сделал это специально.
