Я снова лишилась способности двигаться и соображать, когда он рухнул на колени, уткнувшись лицом мне в живот, обхватил бедра, да так и замер.
Руки сами потянулись зарыться в его волосы, прижать к себе крепче. Как же я скучала по его прикосновениям, как мне не хватало возможности коснуться его! Но и эта мысль тут же исчезла, когда я почувствовала, как впервые шевельнулся малыш. Будто специально именно сейчас."
"Виктор выпустил мои ноги, растерянно посмотрел на меня снизу вверх. Я так же ошарашенно смотрела на него. Рука сама потянулась к животу, муж перехватил ее, накрыл мой живот ладонью — малыш толкнулся снова, прямо в нее.
Несмотря ни на что, я расплылась в улыбке. До сих пор я особо не ощущала свое положение, сознавала, но не чувствовала, этот кроха внутри меня никак не давал знать о себе — и вот сейчас я по-настоящему поверила, что у меня под сердцем шевелится новая жизнь.
Муж медленно поднялся, и выражение лица у него было… непередаваемым.
— Настя, — выдохнул он. — Это то, что я думаю?
Я растерянно пожала плечами: откуда мне знать, что он думает.
— Ты носишь… — Осекся, исправился: — Мы… У нас будет ребенок?
Я кивнула молча: горло перехватило от волнения. Виктор рассмеялся, подхватил меня на руки, закружил. Я взвизгнула от неожиданности, обвив руками его шею. Наконец он вернул меня на пол. Пошатнувшись, я вцепилась в лацканы его сюртука. Муж притянул меня к себе, ткнулся лицом в мои волосы, прошептал:
— Прости меня, дурака.
На глаза сами собой навернулись слезы. Виктор отстранился, взял мое лицо в ладони так бережно, словно я могла исчезнуть, испариться от его прикосновения.
Поцеловал ресницы. Кончик носа. Прильнул к губам. Оторваться от него получилось не сразу.
— Как же я соскучился, — прошептал он.
— Я тоже, — призналась я.
— Почему ты… — Он не договорил, со вздохом покачал головой. — Глупый вопрос. Зато теперь я понимаю, почему матушка к тебе зачастила.
Я бы не назвала это «зачастила». С другой стороны, приехать в коляске по здешним дорогам — это не такси вызвать и даже не в автобус влезть.
Виктор взъерошил волосы.
— Дожил. Две самых дорогих мне женщины мне не доверяют. Похоже, я это заслужил.
Он переменился в лице. Я проследила за его взглядом, устремленным на письмо, — то, что я не успела закончить. Радость, только что переполнявшая меня, улетучилась, будто воздух из сдутого шарика.
Муж развернулся ко мне, и лицо стало жестким.
— Собирай вещи. Мы уезжаем. Немедленно.
В груди провернулось глухое раздражение. Снова-здорово.
