Когда он сказал, что, поди, барыня исправника научила, та тоже какую-то вонючую гадость в колодец кидала, люди решили, что барыня «зря народ забижать не будет». Почти в каждой семье нашелся ближний или дальний родственник или какой знакомец, работавший у меня."
"Иван Михайлович тоже отправил мне письмо — с благодарностью. Он, конечно, не стал верить мне сразу, а в лучших научных традициях на половине пациентов попробовал кровопускание, пиявок и морфин, которые рекомендовали иностранные медицинские журналы, а на второй половине — методы, позволяющие хоть как-то восстановить потерю жидкости.
Разница была слишком явной, хватило и пары дней, чтобы понять. «Будь вы мужчиной, я счел бы за честь иметь вас среди коллег», — писал доктор, и я изрядно повеселилась над этой фразой.
Больше поводов для веселья у меня не было. Особенно когда слово на обсуждении взял доктор Зарецкий.
Глава 43
Виктор признался, что, будь его воля, Зарецкого бы и близко не подпустили к дворянскому совету. Но не пригласить его было нельзя.
Не только как уездного доктора — чиновника двенадцатого класса, а и как потомственного дворянина и владельца имения, на территории которого стояли деревни, где жило в общей сложности не меньше сотни «душ». Мужского пола. Справное хозяйство по местным мерками неважно, что его владелец купил эту землю относительно недавно, а не унаследовал. Зато меня саму еще пару месяцев назад не пригласили бы на совет как не прошедшую имущественный ценз. Дело меняли подаренные мне Виктором земли с вернувшейся Ольховкой и еще парой совсем маленьких деревень.
— При всем уважении к его сиятельству… — Доктор отвесил короткий полупоклон в сторону Виктора. — Не могу согласиться с его идеями. Кто бы ни надоумил его, — выразительный взгляд в мою сторону, — иначе как безумием и вредительством его предложения я назвать не могу.
Интересно, чего он так на меня взъелся? В самом ли деле оскорбился из-за найденного «клада», который уже считал своим? Или тут что-то другое, более личное? Первое, что приходило в голову, — месть отвергнутого мужчины, если Настенька покрутила перед ним хвостом, как перед Зайковым, да и отшила.
Но как-то это… мелочно, что ли. Наверное, проблема все же в чем-то еще.
Впрочем, какое мне дело до его мотивов? Лисица, пролезшая в курятник, ни в чем не виновата — она просто хочет есть, но ни курам, ни хозяевам от этого не легче.
— Сенокос в разгаре, скоро начнется жатва, — продолжал доктор. — А сиятельный князь предлагает запереть работников по домам.
