Споткнулся — чего никогда не случилось бы со светским щеголем. И заорал во всю глотку, когда по другую сторону стекла возникло лицо. Бело-синюшное, со вздутыми щеками, и развороченным виском, половину лица под которым заливала чересчур алая кровь.
Открылась дверь, в кабинет шагнул Стрельцов. Выдохнул:
— Господи помилуй!
Осенил себя священным жестом.
Взгляд Зайкова метнулся от него ко мне, снова приклеился к окну.
— Батюшка! — завизжала я. — Забирай его! Не меня! Не виноватая я! Это он!
Упырь повернул лицо от меня к Зайкову.
— Священника! Позовите священника! — вскрикнул тот.
Попытался выскочить из комнаты, но Стрельцов не сдвинулся с места, словно его к полу приколотили.
— Я ничего! — Голос Зайкова сорвался. — Ничего не было! Я ее пальцем не тронул! Клянусь!
— Не было? — истерично взвизгнула я. — И тайных свиданий не было?
— Не было, ты сама не хуже меня знаешь!
— А зачем ты тогда в мой дом полез?
— Клад… Клад искать! — Он бухнулся на колени.
— Простите, Павел Ильич, никогда больше… И не подумаю!
— А расписки зачем с собой потащил? — хрипло спросил Стрельцов.
— Хотел доктору продать, да побоялся что украдут.
— Откуда у тебя такие деньги?
— Не было денег, в карты выиграл! Грешен! — Он потянулся осенить себя священным знамением. Замер, увидев нормальную руку."
"Стрельцов отступил от двери, и Зайков вылетел в нее, едва не снеся полотно с петель.
Я вцепилась в кулак, чтобы не расхохотаться.
Стрельцов замер, приподняв руку в предупреждающем жесте.
Что-то грохнуло.
— Все, — выдохнул исправник, расплываясь в улыбке.
Я сползла по стене, не удержавшись на ногах от хохота.
Но долго смеяться не пришлось: с улицы донесся крик, тут же стихший. А следом — повелительный голос, который я узнала с первых же звуков.
— Этого — на конюшню, выдрать так, чтобы сидеть не мог, и отпустить.
— Непременно. — Вот эти голоса мне были незнакомы. Странно, что ответ был не «да, барин» или «как прикажете» — впрочем, на самом деле меня сейчас взволновало другое.
— Вы позвали Виктора? — ахнула я.
— Конечно, князя вся эта история прямо касается.
Лицо у меня, видимо, стало очень выразительным, потому что Стрельцов добавил почти извиняющимся тоном:
— Вы сказали, что свидетелей я волен выбирать на свое усмотрение.
