Возможно, и не зря, потому что, когда я завела речь о том, чтобы послать людей в лес, Прасковья снова глянула мне за спину. Не знаю, что оказалось убедительней — присутствие князя или упоминание, что лекарство должно помочь его матери, но экономка только поклонилась в ответ на приказ.
— Сейчас пошлю парней веток нарубить, а как принесут, пару девок посажу почки да кору обдирать, — кивнула она. — Потом метелок навяжут, они в хозяйстве всегда сгодятся. А ивовые прутья на корзины пойдут, их тоже вечно не напасешься.
— Вот и отлично, а как ветки принесут, позови меня, чтобы я объяснила, какие почки отделить.
Или сама объясни. Нужны уже набухшие, но еще не раскрывшиеся.
— Не стоит вас, барыня, беспокоить из-за такой ерунды, — быстро сказала экономка. — Сама объясню, а вас позову, как все готово будет.
Я не стала спорить, понимая, что и эта экономка вряд ли была в восторге от взбалмошной молодой хозяйки, даром что здесь, похоже, свекровь не позволила той развернуться в полную силу. Незачем зря нервировать людей, занятых делом.
Не позовут к вечеру — приду разбираться, что к чему.
— Здесь, как и в твоем городском доме, меню согласовывают за неделю? — спросила я у мужа, когда мы вышли от экономки.
— Да, только обычно Жан с Прасковьей не вмешивают в это хозяев. Я или матушка проверяем списки продуктов и счета. Оба честны.
— Я не сомневаюсь в этом. Но по чьим вкусам Жан составляет меню? Своим собственным?
— Не совсем. Батюшка был большой любитель поесть. Наверное, это его и сгубило — незадолго до того, как его хватил удар, он был настолько тучен, что ни одна лошадь не могла его нести.
Вот, значит, откуда все эти жирные бульоны и тяжелые блюда.
— Сам я, как ты успела заметить, непривередлив в еде, хотя и ценю хорошую кухню. — Виктор поднес мою руку к губам. — Особенно когда готовишь ты.
— Льстец, — хмыкнула я. — А твоя маменька?
— Вкусно поесть — одна из немногих радостей, что у нее остались.
И все же фигура княгини говорила о том, что радости этой она не предается чрезмерно. Что ж, возможно, и получится что-то изменить.
Подходя к кухне, я невольно хихикнула.
— О чем задумалась? — поинтересовался Виктор.
— Вспомнила тот скандал про Жана и грязные лапти. До сих пор стыдно, но все равно смешно.
Виктор рассмеялся.
— Не будем ему рассказывать, а то бедолаге эти лапти начнут в кошмарах сниться.
— Не будем, — согласилась я.
Муж потянул дверь, пропуская меня на кухню, оказавшуюся куда просторней и той, что была в моей усадьбе, и кухни в городском доме.
