Ощущение опасности придало силы и она, распрямив плечи до боли, твёрдо произнесла:
— Точно так, как делал это королевский управляющий, — и для убедительности повторила жест короля, стукнув кулаком по раскрытой ладони, мол всё сказано и точка!
— Э, мало там… чего считать-то? — невнятно пробормотал староста, не желая сдаваться.
— Значит, быстро управлюсь, — отрезала Полина.
Она медленно обвела напирающих на неё мужчин суровым взглядом, и вновь в упор посмотрела на старосту, пугая его всполохами пламени в своих глазах.
Маленькая иллюзия произвела нужное впечатление.
— Ну же, я жду, — напирала баронесса и все почувствовали, что она не отступит. Была в ней мягкость, да вся вышла! Раньше-то ей бабы пожалятся, а она слушает, в положение входит, а теперь прямо за горло берёт!
Дорофеич нехотя отправился в свой дом, оглядываясь, как будто ожидая, что хозяйка передумает, а Полина создала иллюзорного страшного пса и отправила его вслед за ним.
"
"Она не могла следить через иллюзию, что делает староста, но мысленно прикрепила иллюзию к правому бедру мужчины и угрожающе порыкивающий пёс держался рядом, и Поля надеялась, что у неё более-менее получается создавать видимость контроля. Сработала уловка или нет, но денег оказалось несколько больше, чем Полина рассчитывала, хотя отец был прав, считая, что на солеварню не стоило возлагать особых надежд.
Вместе с деньгами староста принёс свиток от налогосборщика, где была проставлена печать о том, что долгов у поселения перед королём нет.
Приняв деньги, сопровождаемая угрюмыми взглядами селян баронесса вернулась в свой домик и достала расчёты отца. Мужская половина поселения могла с утра до ночи толпиться у солеварни и раньше именно это происходило, но рабочих мест там было всего три. Исходя из этих расчётов Полина отложила заработок работников, а кто кому по-семейному помогал в варке соли — это они уже пускай сами разбираются.
Мужчины не расходились, и даже женщины перенесли все свои дела поближе к сборищу, чтобы послушать разговоры. При этом они кидали такие колючие взгляды в сторону домика Полины, что ей становилось не по себе.
Может Поля лишнее надумала себе со страху, но больно уж вид женщин был грозен. Когда они улыбались или хотя бы не хмурились, то выглядели обычными женщинами, неухоженными, но женщинами.
