Хозяйка старой пасеки

Тем более что тебе показать есть чего уже сейчас, а через годок и вовсе расцветешь.

Графиня стянула на груди покрывало, а Марья Алексеевна безжалостно продолжала:

— Вот кому бог пышных форм не дал, тем худо. Им, чтобы не позориться, приходится накладные бюсты из воска заказывать. Да такие, чтобы каждая веночка выписана была.

Я мысленно хихикнула: этак они скоро и до силикона додумаются. Но как в одних и тех же головах уживаются прозрачные платья с мокрым бельем и шок от слова «изнасилование» из уст барышни?

— А кто побогаче, те еще пружины хитрые под эти восковые груди ставит, чтобы колыхались, будто от дыхания.

— Вы смеетесь надо мной, да? — жалобно спросила Варенька. — Я ничего такого не видела, когда…

— Подглядывала? — хмыкнула генеральша. — А много ли тебе удалось разглядеть?

Девушка явно смутилась, но тут же снова задрала подбородок.

— Слышала бы вас моя маменька!

— А и слышала бы — подтвердила, она ведь еще выходит в свет. Сама, конечно, так не одевается, не молодушка уже. Но и она скажет, что нынешние моды такие, срам сплошной, ну да я, наверное, просто стара, чтобы их понять.

— Да я со стыда сгорю разговаривать о таких вещах с кузеном!

— Оголяться не стыдно, а говорить об этом стыдно?

— Оголяться я не собираюсь! — Она плотнее подтянула покрывало. — Так уж и быть, давайте ваше старье.

Мне потребовались все силы, чтобы не расхохотаться. Пришлось отвернуться и сделать вид, будто я занята изучением сундуков.

Полкан, который все это время смирно сидел у моих ног, оживился, поскакал в глубь кладовой. Остановился у сундука, гавкнул, обернувшись ко мне. Наверное, будь я дома, я бы удивилась, а то и испугалась, настолько умен был пес. Но в этом чужом мире кто знает, что правильно, что нет… Дома я бы в магию не поверила, а тут она кажется нормальной.

Я открыла сундучок, на который указал Полкан, вынула оттуда платье. Жемчужно-серое, верх рукавов собран фонариком, отрезное под грудью.

Варенька оживилась."

"— Очень милое платьице. Оказывается, ты не всегда одевалась так плохо, как сейчас. Маменька бы сказала, что барышне не годится так себя запускать.

Я мысленно хмыкнула. Кое-что не меняется. Женщина должна радовать глаз, и неважно, есть ли у нее желание и силы на это.