И когда я замру, отвернувшись, подойдёт ближе, накинет на плечи плащ, окутывая своим ароматом. А потом начнёт говорить о своей любви и том, как он сожалеет о своей ошибке.
Вот и кто поймёт нас, женщин? Кто знает, что именно нам надо?
Я уж точно не могла ответить на этот вопрос.
Очевидным для меня было лишь одно – я скучала по Алистеру. Да, он очень обидел меня. Тогда, год назад герцог переспал со мной. Был так чарующе нежен, что я таяла от его объятий и от его слов. А потом… Потом он выбросил меня из своей жизни как использованную тряпку.
Да, именно такой я себя и ощущала – использованной.
И пусть потом ди Новайо спас меня от Рокуэллов, я всё равно не могла его простить. Слишком глубока была обида. Ведь я только-только начала отходить от предательства мужа и подруги. Только захотела вновь довериться мужчине, впустить его в своё сердце, а он… воткнул в него кинжал.
Ещё и артисты уехали в новый вояж. Я поблагодарила и простилась с каждым, кто стал мне дорог. Микаэле просто сжал моё плечо и пожелал удачи, пообещав вернуться следующей осенью.
Его мать вытерла передником слезу и сказала, что будет по мне скучать. Юная Арлисса и вовсе бросилась мне на шею. Тут уж всплакнули мы обе.
Когда фургоны двинулись по дороге, я долго смотрела им вслед, морщась под вновь зарядившим дождём.
Ничего, мы ещё обязательно увидимся!
Постепенно жизнь в шато входила в свою колею. Работники обрадовались, что я вернулась. Мои решения не обсуждались, приказы выполнялись немедленно. Все понимали, что шато необходимо реанимировать.
Ведь Рокуэллы успели натворить дел. Осенью работы и так хватало, а тут ещё предстояло исправлять содеянное.
И мы все принялись за работу с тройным рвением. Чтобы наше шато процветало, чтобы в следующем году поставить на Бино-Нуво первоклассное молодое вино и… в память о дядюшке Одэлисе, который сплотил всех нас.
Днём я была занята. Иногда уставала так, что валилась на постель и тут же уплывала в сон. Вот только во снах покоя мне не было. Герцог ди Новайо являлся каждую ночь. Он просил прощения, говорил о своей любви и обещал, что больше никогда меня не предаст.
И там, во снах, я плавилась от его объятий, шептала ответные слова и просыпалась, как только наши губы соприкасались. И моя подушка неизменно оказывалась мокрой от слёз. Эти сны раздирали мою душу.
Чувства боролись с гордыней.
Если бы герцог соизволил приехать, сказать все эти слова наяву, я бы, конечно, отвергла его. Поначалу. А потом простила бы и позволила нам обоим обрести счастье.
