Закончив трапезу, доктор долго мыл руки горячей водой, потом приказал слуге нести вслед его саквояж и уточнил:
– Где больной? Я готов к осмотру!
Мы с Мартой проводили доктора Бартоло к пациенту. Дядюшка Одэлис не спал, но его рот кривился в болезненной гримасе, а глаза слезились.
– Так-так-так… – лекарь вынул из саквояжа палочки цвета слоновой кости и принялся осматривать больного, тыкая ими в разные части тела и задавая вопросы. – Начал оседаь, говорите? И рот скривился? И молчит? Вино и массаж, это хорошо…
Примерно полчаса лекарь изучал больного, а потом вынес вердикт.
– Итак, это был легкий удар. Меры приняты вовремя. Состояние больного можно улучшить диетой, лекарствами и массажем. Нельзя волноваться, нервничать и напрягаться. Можно сидеть в тепле, пить волшебное вино и говорить исключительно о хорошем!
После этого синьор Бартоло выписал микстуру, порошки, диету. Рекомендовал непременные прогулки и лишь самый легкий труд.
– Что-то простое, синьорина. Писать письма, плести корзины, вязать… Вашему дядюшке нужно разрабатывать руку и речь.
Больше говорить, еще лучше петь.
Я все внимательно выслушала и даже записала. Чувствовала себя бесконечно виноватой и не собиралась терять дядюшку Одэлиса. Не сейчас!
После лекаря устроили на ночлег, предложили еще немного перекусить, а я уселась рядом с синьором Портэллом, чтобы накормить его жидкой кашей, обтереть влажным полотном и напоить вином. Дядюшка пристально смотрел на и всё порывался что-то сказать, но я ласково его останавливала:
– Набирайтесь сил, дядюшка Одэлис, вы нам очень нужны.
Мне нужны!
Глава 25
Алистер давно не чувствовал себя так гадко. Словно наступил в большую кучу ослиного дерьма, и отмыться никак не удаётся, потому что эта куча и есть ты сам.
Его величество был прав, нужно держаться от шато подальше. И от девчонки тоже. Стоило только вспомнить её наполненный болью взгляд, как становилось противно от самого себя.
Ведь Алистер не планировал проводить с ней ночь. Не собирался набрасываться.
И думать не смел о её ласках. Собирался только смотреть издалека. Но вот увидел, и все правильные мысли вдруг улетучились из головы.
Словно их и не было.
Теперь герцог никуда не спешил. Напротив, изредка приходилось подгонять коня, который, чувствуя настроение всадника, еле переступал ногами. И обоз уходил далеко вперёд.
Встреча с дамой Матильдой не принесла успокоения. Старуха выглядела до противности довольной. И это странно уязвляло.
