Правда, это было лишь временное затишье. К новогодью и зимнему сезону нахлебники снова возвращались во дворец.
– Что ты ворчишь как столетний дед? – его величество с лёгким любопытством наблюдал, как герцог стоит у окна, тарабаня пальцами по подоконнику. – Что произошло в шато?
Ди Новайо резко обернулся к королю.
– Не смотри так потрясённо, – отмахнулся Рикардо. – Или думал, я не узнаю, куда тебя отправила моя слишком заботливая супруга?
– Не думал, что ваше величество следит за мной, – поджал губы герцог.
– Ой, да прекрати дуться как обиженная девица, – его величество тоже встал и подошёл к Алистеру, – я был бы плохим королём, если бы получал всю информацию из одного источника. А ты был бы плохим королевским инспектором, если б не знал об этом.
– Знал, – согласился ди Новайо и снова отвернулся к окну.
– Так что там произошло? – король не отставал.
– Вы были правы, ваше величество, – признал герцог. – Мне стоило держаться подальше от шато.
* * *
В ту ночь меня с трудом отправили спать.
Я отказывалась, но экономка нашла весомый аргумент:
– Если вы завтра свалитесь на винограднике от усталости, синьору Портэллу будет только хуже!
Да и сам дядюшка смотрел на меня таким укоризненным взглядом, что я согласилась уйти. Но потребовала от экономки организовать дежурство с выполнением всех рекомендаций доктора.
Сон был тревожным. Я крутилась на сбившихся простынях и почему-то ярко представляла все то, что тут происходило совсем недавно. Мужчина в моей постели.
Герцог ди Новайо. Высокомерная скотина с бесподобными серыми глазами! Наглец и хам! А как он притиснул меня к стене! Кажется, я никогда больше не смогу равнодушно пройти мимо этого места!
К рассвету все же задремала и увидела дивный сон, в котором от каждого поцелуя с наглым инспектором по засыпающему винограднику расходились знакомые лиловые волны, мягко впитываясь в стволы и корни укрытых на зиму лоз. Последним в сон вторгся Доротэо. Он усмехнулся и подмигнул мне. Я возмущенно топнула и проснулась!
Новый день глядел в окна.
Со стоном скатившись с постели, я отправилась умываться и приводить себя в порядок – нельзя же показаться дядюшке сонной растрепой! Я помнила еще из прежней жизни, что больным нужны положительные эмоции!
Когда на цыпочках вошла в комнату дядюшки Одэлиса, там все было в порядке. У постели больного дремала одна из горничных, в кружке исходили паром травы, рядом стояли кувшин с горячей водой для умывания и таз.
