Все тихо радовались тому, что хозяин шато пошел на поправку. К синьору приставили парочку шустрых мальчишек, которые служили для него быстрыми ногами, и все вздохнули свободнее.
Однако позитивная активность синьора протянулась ровно до новогодья. Как хозяин шато, синьор Портэлл зажег дрожащими руками большое полено в большом камине, поднял бокал «Королевского лекаря» и поздравил всех с праздником, а потом, тихо улыбаясь, сидел в своем кресле, любуясь веселящимися работниками и гостями. Вся тяжесть праздника легла на мои плечи.
Я не сопротивлялась, мне хотелось отвлечься от рутины.
Дом вымыли от чердака до подвала. Выбелили стены, вытряхнули постели, вычистили занавеси, выполоскали в ледяном ручье простенькие коврики, прокипятили всю посуду – в общем, целую неделю перед праздником дым в шато стоял коромыслом. Все бегали, предвкушая пир, для которого заколют целого бычка и непременно откроют бочку сладкого вина!
Синьор Одэлис тоже принимал участие в суете – диктовал приглашения, помогал паковать подарки, закупленные на ближайшей ярмарке, и всячески подчеркивал, что я – его наследница.
Даже на самом празднике старик представлял меня всем обитателям окрестных поместий и говорил, что эта девушка знает о вине столько же, сколько он сам. Гости слегка удивленно кивали и… подводили ко мне своих сыновей и племянников. Я быстро догадалась о причине и сердито шепнула старику:
– Дядюшка! Не надо меня сватать!
– Тебе нужен мужчина, – с легкой улыбкой ответил синьор, а потом принялся уговаривать: – Ну присмотрись, моя девочка, не одной же тебе век вековать! Вино этого не любит!
Я краснела, вспоминая герцога ди Новайо, и на фоне его блондинистого совершенства местные хлипкие мальчики меня абсолютно не впечатляли.
Наконец праздник отгремел, гости разъехались, и можно было вновь погрузиться в ежедневные заботы. Да только хозяин шато начал явно слабеть. Я с тревогой вглядывалась в его ставшие вдруг большими и пронзительными на исхудавшем лице голубые глаза.
Меня пугала истончившаяся кожа его рук, окончательно побелевшие волосы, а главное – какая-то неземная, потусторонняя тихая улыбка.
Я всячески пыталась тормошить старика, а он легонько качал седой головой и улыбался. И это было страшнее того момента, когда он лежал полупарализованный, но все же готовый бороться за жизнь. Синьор Портэлл понемногу отказывался от еды. Потягивал вино, обмакивал кусочек булки в мед и только. Мясо абсолютно исчезло из его рациона.
