И вообще, теперь же в доме Дуня есть. Вот она и поможет, как только чужие уедут. Или пусть пока с одеждой своей разбирается?
— Прошу прощения, Евгений Петрович. Пойдемте к больному.
Когда мы зашли в людскую, с груди Петра соскочил кот, метнулся под лавку. Откуда только взялся, ведь совсем недавно в галерее под ногами путался. Я не стала его гнать. Доктора же, кажется, куда больше заботила я, чем домашние животные.
— Анастасия Павловна, выйдите, зрелище не для дамских глаз.
Я заколебалась. С одной стороны, сама не люблю, когда родственники больного — взрослого и дееспособного, о детях речи нет — пытаются излагать жалобы вместо него и вообще мешают работать.
С другой стороны, это вроде как мой пациент. Прежде чем я успела на что-то решиться, подал голос сам Петр.
— Барыня, сделайте божеску милость, не оставляйте меня с ним!
Я развела руками, всем видом изображая смирение. Мол, и рада бы удалиться, да очень уж пациент пугливый. Доктор недовольно поджал губы.
— На что жалуешься, голубчик?
— Ни на что! Все хорошо!
Я мысленно выругалась.
Хотя чего я ждала? И в наше время о врачебных ошибках, настоящих или мнимых, не сплетничает только ленивый. А тут народ и вовсе темный.
— Виктор Александрович сказал, что ты ночь на морозе пролежал.
— Да какой там мороз! — возмутился Петр. — Так, устал малость, прилег…
Видимо, очень недобро я на него посмотрела — кучер осекся и затих.
Доктор коснулся запястьем его лба.
— Жара нет.
Жара и я не чувствовала, когда в последний раз проверяла состояние больного.
Да и рано еще, только-только отогрелся. Если кроме того, что обморозился, еще и простудился, симптомы завтра проявятся.
Однако с медициной здесь дела обстоят еще хуже, чем я думала, если вместо термометра рукой температуру измеряют. Хоть стетоскоп изобрели?"
"Ответ я получила тут же — Евгений Петрович откинул одеяло и прижался ухом к груди больного. Услышал ли что-то необычное или нет, я не узнала: когда доктор выпрямился, лицо его было таким же профессионально-доброжелательным, как и когда он вошел в людскую.
— Сними это. — Он указал на повязки на кистях Петра. Тот дернулся, неловко затряс руками. Я молча перехватила его предплечье, начала разматывать платки, которыми были укутаны руки.
— Кто додумался это сделать? — спросил доктор.
— Я.
— Теплые вещи не согревают, а изолируют от тепла.
Очень хотелось огрызнуться, но я придержала язык. Спорить и что-то доказывать бесполезно — Евгений Петрович исходит из того, что ему известно.
